Сети
Шрифт:
– Вчера похоронили Боро, – продолжила мать замогильным голосом.
«И там были все, кроме тебя», – закончил Морган ее мысль. Будь он в менее раздрызганном состоянии, он озвучил бы, развил и углубил ее и взял бы реванш за поражение в предыдущем раунде.
– Из-за тебя похороны состоялись на день позже.
– Не помнишь, как называется тот, кто детей трахает?
Морган насладился наступившей паузой. Поворачивать голову, чтобы полюбоваться выражением ее лица, было лень.
– Педофил?
– Верно!
Через некоторое время ему предложили горячий ужин. Морган
– Эй, трупик, ты жив? С кем ты подрался?
Мать шикнула на нее. Морган натянул на голову одеяло. Больше его не трогали.
Глава 14
Когда прошло три недели с момента возвращения Марго и отец все еще думал (или делал вид, что думает), она занервничала. Надо шевелиться, иначе она снова окажется замурованной в монастырских стенах – не навсегда, возможно, но надолго. В первую очередь ей нужна лошадь, значит, надо выяснить, сколько она стоит, и, возможно, взять у кого-нибудь несколько уроков верховой езды. Последнее Марго представляла себе плохо: придется хитрить и изворачиваться, выдумывать поводы сходить в деревню – просто покататься на лошади ее никто не отпустит. И еще хуже она представляла себе поездку в Хельн к ростовщику. С кем ехать, с матушками? Как удрать от них на базаре? Но надо сделать хотя бы дюймовый шажок, хотя бы просто начать раскачивать лодку. Раскачивать осторожно. Эти чудом уцелевшие золотые кольца – ее дорога к свободе. Нет права на ошибку. Сначала Марго держала кольца в ботинке, затолкав в носок. Потом зашила в панталоны. Но зоркая матушка Анна во второй же вечер заявилась к ней в келью и с тревогой спросила, почему она все время трогает живот и нельзя ли осмотреть ее. С тех пор как у Марго начались месячные, знахарка осматривала ее каждые два-три месяца. И осмотр не ограничивался пальпацией живота. Теперь-то Марго понимала, что проверяла матушка Анна. Краснея и бледнея, Марго солгала, что у нее месячные, а живот она трогает потому, что он немного побаливает.
На следующий вечер, после молитвы, Марго тайком утащила с кухни самую большую ложку и на обратном пути из купальни спустилась к пристани на заднем дворе монастыря. Где-нибудь здесь, неподалеку от храма… Никто не защитит сокровище надежнее матушки-земли и святого Аммоса. Взгляд остановился на лодках. Марго замерла. Раскачивать лодку… Почему бы и не в прямом смысле? Она ни разу не плавала без отца, точнее, без его проповедей: очевидно, гребля служила батюшке источником вдохновения. Совершить неординарный поступок. Преодолеть страх перед глубиной и отцом. Научиться грести, если насчет верховой езды пока идей нет. Может, во время плавания они придут? Ноги вмиг взнесли ее на деревянный настил. Марго спрятала ложку в рукав и решительно спрыгнула в одну из лодок. Закопать кольца можно и позже.
«Можно ли мне плавать в одиночку? – размышляла она, отвязывая плоскодонку. – Матушка Надия плавает, когда
– Рит!
Резкий окрик заставил Марго выпрямиться. По ступенькам, приподняв рясу, спускался отец.
«Ух! Всевидящее око. Хорошо, что с кольцами повременила. Не сдаваться!»
Она вскинула подбородок, сделала каменное лицо, как у Моргана, призвала фантом зеркального кинжала – он послушно завис в пространстве между ней и отцом.
– Я хочу научиться управлять лодкой!
Батюшка Адриан аккуратно отстранил ее и сел за весла. Марго с обидой плюхнулась напротив.
– Так ты, значит, хочешь жить самостоятельно и зарабатывать на жизнь травничеством, – неторопливо произнес отец, когда они отплыли достаточно далеко, чтобы не быть услышанными с берегов. – Как ты себе это представляешь?
– Пойду в город. Наймусь к аптекарю.
В его спокойных, как вода в реке, серо-голубых глазах проскочила искорка иронии.
– Ты уже побывала у одного.
– Ну не все же такие!
– Разумеется. Одни увлекаются ядами. Другие – юными девушками.
– С чего вы взяли, что мною кто-то увлечется? Я же не Розанна Кресс, у которой сиськи вываливаются из платья! – Марго с неприязнью передернула плечами. – Иштван мною не увлекался. И Морган тоже. Я наймусь к семейной паре или безобразному горбатому старику.
– Розанна Кресс замужем. У нее близнецы, – сказал отец с непонятной гордостью, будто сам их родил.
«Ах да… Замужем!»
Марго вцепилась в сиденье под коленками, чтобы выдерживать ровный, уверенный, как у отца, тон и не сорваться в пререкания, которые всегда звучат у нее пискляво, по-детски.
– Семейным парам редко требуются подмастерья: они обучают собственных детей. В какой город ты собралась? Как ты туда доберешься – пешком?
– Почему пешком? На телегах. На торговых повозках.
Отец сухо усмехнулся:
– И у тебя есть деньги на проезд и ночлег.
Марго уставилась на лопасть весла, то плавно погружающуюся в синюю гладь, то поднимающуюся над бортом. Про кольца говорить нельзя. А вырученные за ветчину монетки она посчитала правильным опустить в ящик для пожертвований. Да их все равно бы и не хватило.
– Нет.
– На телегах. Неизвестно с кем. И ночевать в лесу под кустом. Так ведут себя доступные женщины, потаскушки! Неужели ты сама не понимаешь, насколько глупа твоя затея?
Слова и тон отца неприятно напоминали разговор на ту же тему с Морганом.
«И почему они оба уверены, что я нарвусь на негодяя? Молния не ударяет дважды в одно и то же место!»
Смелость испарялась, словно туман под утренними лучами солнца. И фантом кинжала не помогал. Марго сердито кусала губы, изо всех сил пытаясь не расплакаться. Батюшка не отпустит. И, как она сегодня убедилась, теперь блюдет ее вдвое зорче. Если она сбежит, ее рано или поздно найдут. Сбежать можно только замуж. За кого?.. Ей должно очень повезти, чтобы встретить своего суженого до того, как ее разыщут.