Сети
Шрифт:
Мало кому из оказавшихся в штабе удается избежать кисло-сладкого отвара лечебных трав, собираемых многочисленным семейством Илласа в высокогорьях. И чем жарче за окном, тем пойло горячее. К концу лета, когда погода начинает портиться, оно становится холодным: организм должен подготовиться к стуже. Посильная забота главнокомандующего о здоровье воинов, которые, по его мнению, ею пренебрегают.
Оба прихлебывали обжигающую жидкость маленькими глотками. Затянувшееся молчание Илласа намекало на то, что прелюдия закончена. Морган побарабанил пальцами по глиняной кружке и выдал краткое резюме:
– На Ледяшке появился жилец. Некий Иштван Краусхоффер, родом из Браголлака. Сооружает агрегаты для превращения ветра в огонь, открывает новые
Иллас поставил кружку, медленно обошел вокруг стола. Морган с тревогой наблюдал за ним.
«Сейчас попросит снять защитную сеть».
Иллас не попросил.
– Это, знаешь ли, закон. Один идиот выкрикнет в пространство глупость, а чья-нибудь пустая голова через пару дюжин лет и миль ее подхватит. Испорченные люди, недоделанные демоны… – Стол скрипнул под весом массивного тела. Иллас уселся скрестив ноги и, комично потрясая воздетыми к потолку руками, воскликнул: – А должны править миром как Боги!
Морган мысленно хлопнул себя по лбу. Губы невольно растянулись в улыбке. В точности так его изображали на пирушках. Вананд Заар! За свои незаурядные дипломатические способности некогда получивший место в Совете старейшин и за столь же незаурядные идеи мироустройства оттуда выкинутый. Обиженный, он ушел в Храм Сердца, но то ли жрецы отказались его принять, то ли, выслушав его бредни, выставили вон: через четыре года он объявился у дикарей, напав с кучкой плохо вооруженных крестьян на отряд Суров. Нелепый, необъяснимый, заведомо проигрышный ход. Ах, какая стройная и логичная версия могла бы выстроиться… если бы Вананда в той стычке не продырявили мечом. Тело было сожжено, а прах, согласно традициям, соединен с глиной и захоронен в горах.
Вананда Морган лично не знал, ни разу его не видел. Он жил в Ционе, далеко к западу от Ивинга, за горным перевалом – у Моргана никогда не случалось там дел. Однако Ванандова слава гуляла далеко за пределами его поселка. Амбиции приклеили к нему прозвище Ционский Император, позже сократившееся до просто Императора. Вананд попирал заветы предков, презрительно называя их полуразложившимися байками. Освобождать мир, причем чужой, от демонов, жертвовать собой ради варваров и за это в следующей жизни воплотиться в мире Дэвов – морковка, подвешенная перед носом у осла. Глупо лелеять надежды на лучшую долю после смерти. Наслаждаться беспредельным счастьем среди плодородных земель, животворящих вод, окружающих дворцы из драгоценных камней, в мире, где не бывает стихийных бедствий и где не страшны ни преты, ни Асуры, ни люди, – все эти вдохновенно расписываемые легендами реалии мира Дэвов можно создать здесь и сейчас. Для этого нужно заставить жрецов рассекретить древние знания и возродить технологии погибшей цивилизации дикарей. Дикарей превратить в рабов – они все равно не будут об этом знать. Загрязняющее окружающую среду производство сосредоточить в малопригодном для жизни родном мире, а самим перебраться в зеленый и плодородный. С нечистью разобраться нетрудно: претов можно тупо перебить, если опять же обратиться к древним знаниям и изготовить оружие, стреляющее раскаленным металлом, а не заостренными палочками, а Асуров – подчинить. Идей подчинения Асуров у Императора, правда, не было; он бормотал на этот счет что-то невнятное типа «проблема со временем разрешится сама собой».
Бунтарские призывы, однако, не делали его преступником. Как мастер Вананд был зауряден, лихой боец из него тоже не вышел. Его считали мечтателем и фантазером, за глаза посмеивались, а нападение на отряд расставило все по местам, породив слухи о его невменяемости. В народ императорские идеи не пошли: все понимали – принять их означает превратиться в Асуров. Его сказкам – как за один миг превратиться из жалких ублюдков, прячущих свою гордыню и алчность за фасадом благих намерений,
– Быть может, это его сын? – предположил Морган.
– Если мне не изменяет память, – Иллас с кряхтением слез со стола, – Вананд был бесплоден. Он долго лечился. Жена, потеряв надежду, ушла от него и повторно вышла замуж. Едва ли какой-нибудь дикарке удалось вдохнуть жизнь в его семя. Скорее он выпестовал ученика. Ему всегда нравилось окружать себя дураками, которые слушали его разинув рот. Среди дикарей таких даже искать не надо – прилипнут сами и будут ходить следом табунами.
– Где его жена теперь, интересно… – задумчиво пробормотал Морган, оттягивая момент начала детального изложения событий.
– В мире Дэвов, надеюсь. Она умерла тогда, в Ционе.
Оба замолкли. Трагедия, случившаяся четыре года назад, – массовое отравление водой – все еще режет память. Большинство воинов были в рейде, поэтому погибли в основном женщины, дети и старики. Одни говорили, будто кое-кто из живших по берегам сбрасывал в озеро, откуда брали воду для питья, содержимое нужников. Другие винили водоросли, якобы выделившие токсичные вещества. Были и третьи, утверждавшие, что это ловко провернутая диверсия с целью мести: кому и за что – неизвестно. Так или иначе, диверсантов не нашли, а немногочисленные выжившие покинули свои дома. А озеро, единственный источник пресной воды в той местности, заросло какой-то зловонной дрянью.
– Ты видел этого парня собственными глазами? – прервал молчание Иллас, уставившись на Моргана в упор.
Моргана затрясло. Чтобы скрыть дрожь в руках, он опустил кружку на колено.
– Нет. Я узнал о нем от девочки, его… – Он запнулся. Слово «любовница» к Марго не клеилось. – Которую он приколдовал и держал при себе для любовных утех. И считал с нее его фантом.
– И где эта девочка?
– Умерла, – солгал Морган, глядя ему в глаза.
– Но перед смертью успела тебе все выложить…
– Боюсь, малую толику. Он отравил ее каким-то сильнодействующим ядом. Я едва не окочурился, пытаясь спасти ей жизнь.
Не дав Илласу паузы для очередной реплики, Морган выдал сокращенную версию событий, перетасовав их словно колоду карт. Сначала был на Ледяшке. Потом заскочил к дикарям погреться и по чистой случайности помог ребятам Трау Ингера-Аллойда расправиться с претами. Затем снова Ледяшка. Вот тогда-то он и столкнулся с девочкой-невидимкой. Воспоминания о битве на дереве ввели его в раж, и к середине рассказа Морган заливался соловьем, отвлекая внимание Илласа от Марго описаниями таинственного агрегата, Погибшего мира и заклятого ожерелья, которое не только скрывает Манну, но и шибает как молния, когда к нему прикасаешься. Он заставил девочку снять оберег, припрятал под снегом, последовал за ней с разрывом в четверть часа – время, потраченное на поимку взбрыкнувшего коня, – и нашел умирающей, а логово Иштвана – пустым. Закончил гибелью бедняжки у него на руках, добавив невзначай, что труп сжег. А что с ним было делать? Родители девочки умерли, пропала она давно, откуда Иштван ее похитил – неизвестно. Морган содрогнулся, представив Марго мертвой в снегу и как зелено-голубое пламя пожирает ее восхитительное тело.
Стоявший все это время неподвижно Иллас забродил по комнате, как медведь-шатун. Морган, прикрыв глаза, допивал остывший отвар и слушал скрип половиц. Поверит – не поверит… Поверит – не поверит… Пока тянулось безвременье, он прошел все стадии – от сбивающегося дыхания и пылающих ушей до полного безразличия.
Иллас глубоко втянул воздух.
– Знаешь, как в древности дикари поступали с гонцами, принесшими дурные вести? – Он жестом пригласил занять место за столом, вынул из ящика несколько чистых листов бумаги. – Валяй. Сначала про свои похождения, потом – про ваши с Тайнером. Тайнер на похоронах отделался парой фраз про Асура с каналом и двух ребятишек Ушана. Сказал, что ты все знаешь, и в спешке отбыл.