Сети
Шрифт:
– Благословите меня, батюшка, ибо я согрешила. – Она схватила руку отца и прижалась к ней губами.
– Поднимись, дитя мое. – На голову мягко легла его ладонь. – Ты не на исповеди.
– Ушла, не спросив разрешения… Не оставив даже записки, – продолжала Марго, шмыгая носом. – Я хотела стать взрослой и самостоятельной. – Слезы хлынули потоком. Рука отца гладила ее по волосам, пока Марго не перестала всхлипывать. Потом он поднял ее обратно на лавку.
– Давай, дитя, расскажи, как все было.
История получилась правдивой. Марго скрыла лишь любовную связь с Иштваном и все, что касается колдовства, включая Суров и претов. Умолчала она и об утопленнике. Аптекарь Иштван Краусхоффер, с которым
Отец слушал молча, не перебивая. В удивление его привело только последнее обстоятельство. На пятый день после исчезновения Марго объявили в розыск; нашедшему ее живой или мертвой обещалась крупная сумма, которая трижды повышалась.
– Надо же… – Он в задумчивости потер бровь, прорезавшие лоб глубокие морщины разгладились. – И среди гвардейцев встречаются порядочные люди. – Марго догадалась, что в душе отец страшно доволен экономией.
– Морган просил передать, чтобы вы распространили информацию о Краусхоффере. Он, оказывается, в розыске давно, и его никак не могут поймать. – Марго подробно описала внешность человека, из-за которого совсем недавно не спала ночами. Теперь же она не могла разобраться, какие чувства Иштван у нее вызывает и вызывает ли какие-нибудь вообще. Смерть. Пустошь. Поле, ждущее посевов. Бросить семена в землю нужно немедленно. Или это сделают другие, и снова вырастет не то, чего бы хотелось. «Пока ты отец, а не священник…» – Батюшка, благословите заниматься травничеством!
– Что ж… Ты станешь превосходной помощницей матушке Анне. Как знать, быть может, из тебя выйдет лекарка не хуже ее.
Марго сглотнула и мужественно расправила плечи.
– Вне монастыря.
Отец вскинул голову, собираясь что-то сказать.
– За Слюнявого не пойду, – добавила она поспешно.
– Рит, что за оскорбительные прозвища! Чтоб я больше не слышал!
Стараясь унять нервную дрожь, Марго забросила в рот пирожок. Потом второй, третий. Краем глаза она поглядывала на отца. Он сидел неподвижно, глядя на сцепленные на столе руки. За время ее отсутствия на его голове прибавилось серебряных нитей. Тяжелое молчание длилось невыносимо долго. Марго опустошила миску с пирожками, допила чай, вытерла и расставила в буфете вымытую настоятельницей посуду.
– Батюшка?.. – Она присела на краешек лавки рядом с отцом.
– Иди спать, Рит. Завтра я попросил бы тебя заменить по храму матушку Эльзу, у нее разболелись ноги. Спокойной ночи. – Отец попытался улыбнуться, но получилось у него плохо.
«Выволочка откладывается, – мрачно думала Марго, поднимаясь на второй этаж в родную келью. – Каким бы ни был приговор, я не отступлюсь!» Она топнула ногой в подтверждение. И тут же схватилась за стену, чтобы не упасть. От усталости и боли в ягодицах ноги еле двигались. Завтра она приступит к своим обычным обязанностям, и все станет как прежде. Все, кроме нее самой.
Глава 13
Ты торчишь здесь третий час, – напомнил себе Морган, лежа в густых зарослях орешника. – И зачем, скажи на милость?» Внутреннее зрение перебегало с храма на Марго. Прикосновение к лавандово-розовому сиянию
Когда между ним и Марго пролегли три сотни ярдов, а девушка все еще стояла на мосту, одинокая и растерянная, среди обломков собственной жизни, он натянул поводья и повернул обратно. Нельзя уезжать, не убедившись, что она добралась до монастыря. Марго заставила его подергаться, забравшись в воду. В первое мгновение Морган решил, что она собралась топиться, и в панике выскочил на тропу. Ум тотчас зацепился за соблазнительный предлог перекроить будущее. Если она попробует покончить с собой, он вытащит ее. Они неспешно поедут берегом, присмотрят уединенное местечко, и он сделает все, чтобы ночь согрела обоих. А утром… На Ледяшку? Там их точно не найдут, а трусливый алхимик не рискнет вернуться в свое логово. Но девушка просто искупалась, устроив себе своего рода инициацию в новую жизнь. Церковный ли это обряд или интуитивная догадка? Похожий ритуал у них проходят новорожденные и новобрачные. Умница. Встала, отряхнулась и пошла. Семь раз упадет, восемь раз поднимется.
Когда-то этот момент должен наступить. Часом раньше, часом позже… Морган заставил себя оторваться от земли и взгромоздиться на лошадь. С каждым ярдом огонек жизни Марго становился все более далеким. Морган чувствовал себя напряженным луком. Тетива натягивалась и натягивалась, а потом лопнула с коротким глухим звуком. Сделалось темно и холодно. Невидимая дыра, образовавшаяся после гибели Бо, снова заныла. И только сейчас Морган осознал: Марго ее – заполняла. Вернется ли он сюда когда-нибудь? Морган окинул взглядом пространство вокруг, стараясь впитать в себя благодать этого края. Она лилась отовсюду. Дымилась туманом над рекой, тихо плескалась под веслами одинокого рыбака, зеленела ровными, словно расчесанными гигантскими гребнями виноградными полями, простирающимися по самый горизонт. Нельзя позволить тварям осквернить эту землю. Если другие священники Долин настроены враждебно, он мог бы попробовать договориться с отцом Марго, на правах ее спасителя.
Проехав шесть миль полузаросшей тропкой вдоль реки, Морган свернул на дорогу. В этот час большак уже был пустынным. Темнота смыла краски окружающего мира. Мчаться галопом по ровной дороге, ночью, в одиночестве – пожалуй, единственное, что все еще доставляет настоящее удовольствие. Если мчаться достаточно долго, исчезают мысли, дорога, лошадь. Все исчезает. Остается только движение, полет.
Морган добрался до врат около полудня. Ночью он не сомкнул глаз, утром ничего не ел, поэтому чувствовал себя совсем разбитым. И виноватым перед молодой лошадкой – за то, что измучил ее так, что она охромела. Юго-Западные врата находились прямо в озере – недалеко от берега, но окунуться пришлось вместе с лошадью. Их так и называли – Озерные. Водную гладь сменили сырые удушливые сумерки пещеры. Выбравшись наружу, Морган вперился мутным взглядом в пасмурное небо и погруженные в дымку горы, силясь понять, который час. Потерялся во времени.
– Нашелся! Хвала Богам! – К Моргану бежала молодая женщина в штанах до колен и рубашке, с блестящими темными волосами, заплетенными в три длинных косы. – Боги, весь мокрый! Тетя Ирия собирает поисковый отряд. Она уверена, что ты уже плаваешь в какой-нибудь речке лицом вниз.
– Почти угадала, как видишь. – Морган обнял племянницу за плечи.
Скуливший на одной ноте годовалый сынишка Ишты умолк. Перевалился через бревнышко, запихнул в рот кусок веревки, которую Ишта плела до того, как отвлеклась, и принялся с энтузиазмом жевать.