Северка
Шрифт:
Учиться в санатории легко. Двоечников нет. На немецком большую часть времени устно беседуем, это здорово помогает.
Мы любим историка Виктора Константиновича, нашего классного руководителя. Однажды в воскресенье Виктор Константинович повел наш класс в свой поселок. Он живет за Москвой – рекой. Перешли через подвесной мост. Говорят, что весной его сносит паводком. Справа церковь. Купол разрушен – прямое попадание бомбы или снаряда. Под куполом вперемешку со снегом мы увидели битый кирпич и плиты девятнадцатого века с ятями и датами. Прошли мимо нескольких дач, пустующих зимой. Наконец вышли
У нас необычная географичка – дама бальзаковского возраста, на голове носит зеленую чалму, а во лбу звезда горит. Она единственная женщина, которая носит в помещении головной убор. Держится – как леди. Она любит быть центром внимания, любит, когда ею восхищаются и правильно отвечают у доски. И после уроков вокруг нее вьется стайка поклонников. Она пробовала играть с мальчишками в шашки, в те, большие, которые в зимнем саду, но проиграла. С тех пор она никогда не играла в шашки.
Обычно мы хорошо отвечаем и всегда готовимся к географии. Мы давно опередили учебную программу, и можем ответить, где Фризские острова,
Маточкин шар, Киркенес.
Однажды класс совсем не подготовился к занятиям. Ни один человек.
Географичка вызвала одного, второго, третьего. Никто не ответил. Ей стало так плохо, что она откинула голову назад, ладонью закрыла глаза и с протянутой вперед другой рукой неуверенной походкой пошла к выходу. Она шла немного неточно и уперлась в умывальник. Но поправилась и вышла. Класс молча провожал ее глазами. Черствые люди, ни один не разрыдался.
Урок русского. Заходит Людмила Петровна: – Здравствуйте, дети, садитесь. Села сама и неожиданно ножки ее стула рухнули. Учительница сделала кувырок через себя, как на физкультуре, только туфли мелькнули. Поднялась и покраснела. Сказала: 'Спасибо, дети' и вышла.
Стул сломался случайно, мы были не при чем.
В санатории прошел шахматный турнир. Димка получил третий разряд, а я проиграл ему и получил четвертый. Ферзевый гамбит. Начало было хорошее, а в эндшпиле он съел у меня турку и офицера. Всем разрядникам выдали 'Зачетную квалификационную книжку спортсмена'.
Теперь каждый вторник – на допинг-контроль в кабинет электрофореза.
Сашка Апанасенко привез с собой маленький радиоприемник. Маленькое чудо шипит все время. Дома у каждого стоит однопрограммный приемник, а собственный карманный – роскошь для школьника. Когда подносишь его к металлическому громоотводу, громкость усиливается, и шорохи исчезают.
Очень любим лыжи. Катаемся по лыжне или с оврагов. Вокруг сосны, ели, только успевай увертываться. Димка смешно свалился – лыжи прилипли к снегу, а он прогнулся вперед с прямыми коленями, как перед его сиятельством графом Аракчеевым. В следующем году я уже не решался спускаться между деревьев. Смотрю и не верю, неужели мы носились здесь в прошлом году?
Димка ездит не первый год в Герцено. Он знает, где на кухне сушится курага на противнях. Мы пробираемся и таскаем ее. Зачем-то прячемся после сеанса в клубе за плотными шторами. Клуб закрывают, а мы вылезаем через окно и бежим по снегу в тапочках в свой корпус…
Лазаем по сугробам. Играем в хоккей. Это уже командами. Кто умеет – на коньках, другие в обычной обуви. Димка на коньках, я в ботинках.
На катке много снега,
Много читаем. У Ильфа и Петрова есть, оказывается, другие книги, кроме 'Золотого теленка' и 'Двенадцати стульев'. Из всего прочитанного запомнил только 'Айвенго' и 'Сильные духом'.
Однажды, класс шел на завтрак, как обычно произвольной толпой.
Один мальчик рядом со мной сказал другому про девчонку впереди:
– Да ты на ноги ее посмотри. И я посмотрел. И с тех пор я стал обращать внимания на девчоночьи ноги.
Мне нравится девушка Марина. Она старше меня на год. На ее ноги я не смотрю. То есть смотрю, но это не главное. У нее умное лицо и теплое. Волосы собраны сзади в хвост. Марина понимает шутку, не злая, она душа нашей компании человек из пятнадцати. Многие из наших ребят хотят, чтобы она обратила на них внимание. И я тоже пробую шутить, через пять раз удачно. А Марина ровна со всеми и не выделяет кого-либо.
А меня любит хорошая и красивая девушка Вика. В конце четверти были прощальные танцы. Вика пригласила меня. Обычно девочки не приглашают первыми. Вика смотрела своими грустными глазами прямо в мои. Как же я не замечал ее раньше? Спасибо тебе Вика.
Училище.
В 75-м мама от работы получила двухкомнатную квартиру у метро
Фрунзенская, за выездом. Мне показались такими уютными низкие потолки в пустой квартире. Мама, Димка и их однокурсники сделали в квартире ремонт – белили потолки и клеили обои. Ребята работали за просто так. У них так было принято. Все они техники или инженеры, у всех небольшие оклады. После работы мама кормила всех обедом.
Переехали. Школу придется менять. К этому времени я закончил восемь классов. Мама предложила мне пойти в ПТУ на слесаря. Там бесплатные обеды и форма и зарплату небольшую платят. Слесарь – это гаечные ключи, молоток, напильник, зубило. Наверное, скучно. Ладно, посмотрим. Поехали в 1-е ПТУ при ЗИЛе. Сидит комиссия из четырех человек. Среди них Николай Федорович, мастер профтехобучения электромонтеров. Он сидит здесь с целью отобрать в свою группу
'хорошистов'. Заглянул и в мой аттестат и предложил идти к нему электромонтером. Я порадовался неожиданной перемене, все-таки электричество интереснее, чем гаечные ключи и молотки. Еще пару раз перед началом занятий я приезжал в училище с документами. На пыльной
Автозаводской улице кипит жизнь. Мимо троллейбусной остановки проходят молодые рабочие. Идут на вторую смену. В нейлоновых рубашках. Один в зеленой, другой в бежевой. Неужели и у меня такая будет.
Фэзэушникам выдали форму – синие костюмы с золотистыми металлическими пуговками. У школьников костюмы серые. Только в следующем году они перейдут на синие с белыми пуговицами. У наших пиджаков лацкан шире и шеврон на рукаве со скрещенным молотком и штангенциркулем. Получили фуражки (школьники не носят фуражек), которые некоторые мальчишки сразу прогнули как у эсэсовцев, белые сорочки и спецодежду, полуботинки и ботинки. Полуботинки простые, черные, внутри надпись: 'цена – 6 рублей'. Эти ботинки стеснялись носить, носили свою обувь. Газосварщикам выдали спецодежду горохового цвета из толстого полотна и ботинки с металлическим мыском – если наступят в метро – не заметишь. Только галстуки покупали за свой счет. Я купил свой в ГУМе, за два рубля сорок.