Северка
Шрифт:
На первом этаже деревообработка – десятки станков, шум и запах свежей сосны, табельная, бухгалтерия, завком, начальник цеха, несколько помещений для изготовления фурнитуры для кабин. На втором этаже собирают платформы из досок с помощью гвоздобойных молотков, красят в зеленый цвет кабины, ползущие по напольному конвейеру. В подвале мастерская водопроводчиков. Их десятка полтора – многие не бритые, с цветными носами. Несколько токарных станков, генераторная, раздевалка и наша мастерская. У цеха двое ворот, напротив друг друга. Рядом с воротами стоит маленькая будка. Такая маленькая, что помещается только стул и больше ничего. Это место привратника.
Машины
Люди в нашей мастерской замечательные. Только один нехороший дяденька лет тридцати – Сережа. У него пятый разряд – это очень высокий разряд. Нас, иногда, придают ему в помощь. Специалист он хороший, но все время ворчит и ругается, торопит.
Мастер наш рассказал о своей молодости. Он самостоятельно научился разбираться в радио и электрических схемах. Пришел устраиваться на работу после войны. Ему сказали – начерти принципиальную схему станка. Он положил лист ватмана на пол, разложил на нем реостат, рубильник, трансформатор и остальные аппараты и стал обводить их контуры карандашом и соединять линиями.
С нами сидит и чинит дрели дедушка Иванов. Ему за семьдесят. Он рассказывает, что видел царя в 1913-м, на праздновании 300-летия дома Романовых. Говорит, что царь наш был рыжий.
Еще два электромонтера – бригадир Вася и Коцюба. Васька крепкий, добрый и всегда в хорошем настроении. Он залезает под потолок, на самый верх стремянки – пять с половиной метров, так, что позади его икр остается последняя, верхняя перекладина, и ломает старую арматуру, раскачиваясь из стороны в сторону.
У некоторых рабочих ладони и пальцы с такой толстой кожей, что они на спор вытаскивают предохранители под напряжением 380. Кожа, как кирзовый сапог, вокруг ногтей въевшаяся чернота.
В постоянную нашу обязанность входит замена перегоревших ламп в цеху. А еще замена колпаков ламп, покрывшихся зеленой краской от краскопультов. В любом случае нужно снимать тяжелый колпак. Работаем на пятиметровой стремянке. Нас трое Игорь, я и взрослый монтер. Один наверху, двое держат стремянку, упираясь ногами в ее концы с резиновыми набивками. Работаем только под напряжением. Выключать свет нельзя – внизу работают станки. Для слабых детских рук чугунные колпаки серьезный груз. Сворачиваешь, сворачиваешь, внезапно резьба кончилась и тяжесть в руке. Если удается, лампочку выворачиваем свободной рукой. Нет – спускаемся, и протягиваем колпак напарнику.
Иногда крутится колба, висящая на одном или двух электродах, а патрон остается на месте. Ее нужно просто сорвать, иначе замкнет. Во втором случае колба лежит в колпаке, торчит один патрон. Патрон мы выворачиваем пассатижами. Если не повезет можно сразу замкнуть электроды губками и получить искры. Или тихо вывернуть, перехватывая пассатижи то одной, то другой рукой. Важно, чтобы губки держали за одно место. При замыкании нельзя дергаться – полетишь вниз на станки. Нас научили опускать голову, когда начинаешь выкручивать лампу.
Прошло месяца два и в мастерской появился Пантелей Иваныч, дяденька лет сорока пяти. Когда-то до нас он был бригадиром в нашей мастерской, а потом уехал на север, что ли. Бригадирство ему не вернули, дали высокий разряд. Пантелей Иваныч ужасно безалаберный.
Однажды его поставили старшим над нами. Пошли заворачивать лампочки на участок сборки кабин. Мы с Игорем откручивали лампы, стоя на закапанном маслом двутавре, безо всякой страховки. Лестницу убирали, потому что по двутавру тянется цепь конвейера, по которому периодически проходит подвеска и обязательно потянет ее. Вообще-то
Все монтеры носят спецовки, а Пантелей Иваныч – синий халат, из-под которого виден пиджак, сорочка и галстук. Все темно-коричневое, темно-синее – производство все-таки, грязно. Когда над нами Пантелей Иваныч, стремянку таскаем с этажа на этаж по лестнице, хотя можно воспользоваться грузовым лифтом. Мы робко предлагаем ему сделать это, но Пантелей Иваныч говорит – какая разница. Мы молча переглядываемся.
Меняли лампы на первом этаже в помещении, где шьют всякую фурнитуру для кабин. Стремянку не раздвигали, а сложенную облокотили на ненадежную дюймовую трубу под потолком. Залез, отворачиваю колпак, вижу – ползет лестница вправо. Игорь и Пантелей Иваныч стоят, болтают. Говорю им сверху: – Держите лестницу! Куда там, стоят себе и делят шкуру неубитого медведя. Кручу, кручу, чувствую: опять поползла. Во мне уже осатаненность. О, кто-нибудь! Приди, нарушь, чужих людей соединенность и разобщенность близких душ!
Второй случай в жизни, когда кричал на взрослого человека.
Много времени уходит на ремонт электродрелей-гайковертов. Они используются на участке сборки кабин 157 ЗИЛ – машин. Дрели трехфазные, 36-вольтовые. Низкий вольтаж – в целях безопасности рабочих сборщиков. У всех дрелей одна неисправность – обрыв одной или нескольких фаз. Мы прозваниваем провода и укорачиваем кабель в резиновой оплетке до места обрыва. После нескольких ремонтов кабель становится слишком мал, и тогда его заменяем. Ремонтируем дрели в мастерской, за стендом с вольтметром, омметром, трехфазной розеткой для 36 вольт. Нас научили крутить отвертку одной рукой, прижимая ее ладонью в момент остановки. Научились срезать изоляцию провода, не задевая жилы. Конец провода мы оголяем на длину, достаточную для того, чтобы сделать петлю, в которую потом сядет болтик. Изолента у нас промышленная, черная, матерчатая, высокого качества. В магазине такая не продается. Правильно отрываем ленту: большой палец прижимает ее к катушке, а другой рукой делаем поперечный надрыв.
Бывают случаи, когда лента широка, тогда рвем ее вдоль на две части.
Как только мастерская получила новые ленты, нам дали домой по катушке.
В день приносят десяток, а то и два десятка дрелей. Позднее на конвейерах повсеместно перешли на пневматические дрели. А пока в нашем подвале для выработки нужного количества вольт и тока генераторная комната. В ней стоят генераторы и двигатели размером с квасную бочку, только синие. Однажды иду по коридору, вижу сноп искр из генераторной. Летят через сетку, которой она ограждена. Может сварка? Даже для сварки многовато, настоящий салют. Оказалось
'полетел' генератор. Замкнули пластины коллектора, и возник круговой огонь. Это редкое явление описывается только в учебниках.
На стенде мы проверяем и стартеры для люминесцентной арматуры.
Сгорел – не сгорел. Мы с Игорем хулиганим – разбираем стартер, закорачиваем электроды, вновь собираем и кладем в кучку для проверки. Косимся, как Богданыч сует их в тестовую розетку и говорит
'епересете?'.
Однажды вскрыли старый углекислотный огнетушитель, у которого истек срок годности. Нажимаешь, и из него идет струя, которая превращается в белый порошок. Это углекислый снег. Он такой же холодный и скрипит в ладони. Только в отличие от обычного снега, он не становится жидким, а сразу превращается в пар.