Северная буря

МакКенна Джульет Энн

У меня плечи ноют при одном воспоминании о том, как я сидел на весле такого судна.

— Одно из ваших? — спросил Дев, с любопытством изучая галеру. — То есть я о Дэйшах подумал.

Кейда закусил губу.

— Это «Солнечная Птица», любимый корабль Рекхи Дэйш.

Это розовые птички, и они едва ли крупнее цветов миртали (размером с палец), которыми они кормятся. Вот единственное, что делает Рекха по саду: заботится о кустах миртали, чтобы привлечь птичек. Они крохотные, изысканные и быстрые, а она назвала их именем громоздкую посудину. Почему?

— Значит,

каждый на борту будет верен ей, крепко держащей в своей ухоженной руке их надежды на выгоду, — Дев хмуро осмотрел покинутую палубу судна.

— Ни один островитянин Дэйшей никогда не нарушал от указаний Рекхи, где и чем торговать, — заметил Кейда. — И жены других вождей считают, что умеют заключать сделки, если не остались внакладе после торговли с ней.

— Не думаю, что Итрак одна из них, — пробормотал Дев едва слышно.

И я тоже. Но полагаю, что Рекха вряд ли прибыла сюда только ради торговли. Тем более — сейчас, когда следует держаться ближе к дому и семье, участвовать в празднествах и обсуждать пророчества самого пригодного для гаданий дня. Сиркету в этом году придется толковать будущее в одиночку. Надеюсь, оно сулит тебе добро, мой сын.

— Я вижу, Рекха привела сюда свои триремы, — Дев покосился на стройные суда, стоящие на якоре в открытой водной глади лагуны.

— Едва ли мы сможем счесть это оскорблением, — нехотя признал Кейда. — Воды Чейзенов еще недавно были отнюдь не безопасны.

Может, поэтому здесь появилась Рекха, а не Джанне Дэйш? Потеря второй жены не настолько тяжелая утрата, как первой. Хотя гибель Рекхи с ее сообразительностью нанесла бы серьезный удар Дэйшам. Что она надеется здесь отыскать? Ради чего стоило решиться на плавание? Что привезла она в этих вместительных трюмах и что намерена в них увезти?

«Туманный Голубь» мягко накренился, занимая место для стоянки, и гребцы, отдыхавшие от весел, пока судно шло под парусами, поспешили заняться швартовкой.

— Так что мы станем делать, когда сойдем на берег? — Дев наблюдал за островитянами, бросающими канаты, чтобы люди с триремы навели парящий мостик, заменяющий сходни.

— Я немедленно отправлюсь в обсерваторию читать знамения, а ты проследишь, чтобы Итрак приготовила мне наряд, — Кейда кивнул головой в сторону башни в три этажа на самом восточном островке. Он поморщился. — Затем я поздороваюсь с моей нынешней благородной супругой, и мы обсудим, как мне вести себя с прежней женой.

— Думаешь, они затеют из-за тебя кошачью схватку? — Дев без всякого сочувствия засмеялся, словно закудахтал. — Уверен, что ты предпочел бы отплыть к западным островам ради открытой честной войны.

— Держи рот на замке, а глаза открой пошире, — грубо посоветовал ему властитель.

Я бы заткнул тебе пасть, но полагаю, что от этого будет мало проку. Ты умеешь, добиваясь своего, на тот или иной лад использовать распри и союзы владения, но от тебя не будет никакого толку в этих стычках, варвар. Я не могу послать тебя состязаться на мечах с рабом Рекхи; Андин раскусил бы тебя еще до того, как ты обнажил клинок. Придется позабыть и о тайных переговорах, способных замаскировать хитрости и уловки. Станет ли Итрак делиться тем, что сможет почерпнуть из своих как бы случайных бесед с Джевином? Они оба одинаково зелены, им ли тягаться с таким опытным торгашом, как Рекха. Чего бы я не отдал за раба,

столь же хитрого и бывалого, как Телует.

— Еще раз благодарю, корабельщик Шайам, и тебя, и твоих матросов. Мой последний приказ: встречайте Новый год со всеми угощениями и увеселениями, какие вам предложат наши места, — вождь взмахнул рукой в сторону длинной песчаной отмели, где зажигались костры и факелы. Дудочники с кораблей уже играли девушкам, которые завели хоровод меж столов, обильно уставляя их блюдами с мясом и дымящимися горшками. Команда «Туманного Голубя» ответила на пожелание радостными криками, а вождь без затей перевалил через кормовой поручень триремы. Дев шлепнулся на доски позади него, и весьма звучно, да еще и прозвенел кольчугой.

— Не знаю, как ты, мой господин, — пылко заявил он, — но я и впрямь буду рад выбраться из этой сбруи.

— В самом деле? — Кейда зашагал впереди него к твердой земле, а там, на развилке, выбрал путь по песку, который разровняли граблями. Тропа вела к башне обсерватории. Навстречу шли прислужницы в простых белых платьях с вышивкой, узоры состояли из морских рыбок или ярких птичек, щебечущих на деревьях и кустах. Одна из девушек несла корзину, полную зеленых листьев и крохотных синих цветов, другая охапку желтых побегов зеры с черной землей на красных корнях. Когда прислужницы поклонились и расступились, встав по обочинам, Кейда улыбнулся.

— Вижу, нам предстоит приветствовать звезды Нового года отменным пиром.

— Именно так, мой господин, — отозвалась одна, прочие склонились еще ниже. Двое мужчин, замыкающих вереницу прислужниц, уступить тропу не смогли. Они несли черепаху на веревке, ее петлю захлестнули на серо-буром панцире длиной с ногу взрослого мужчины.

— Мы вас обойдем, — вождь поднял руку и ступил на обочину прежде, чем двое носильщиков успели возразить.

— Мясо черепахи — это истинная роскошь на севере, — сухо заметил Дев. — Никогда не думал, что оно мне надоест, но если ты обменяешь мешок жемчуга на говяжий бок, то я буду искренне благодарен.

Они шагали по зыбким мосткам на соседний островок.

— Я не возражал бы против жаркого из приличных размеров оленя, — сказал Кейда, не оборачиваясь.

Но буду внимательно смотреть, нет ли тут ловушки, если мясо мне предложит Рекха.

Тщательно ухоженные ростки красного тростника и визайла заполняли остров; скопления пальмовых побегов окружали здание в его центре. Улыбающиеся слуги и рабы скопились на ступенях, все в одинаково небесно-голубых штанах и рубахах без единого пятнышка. Золотые и серебряные застежки ярко сверкали у запястий и щиколоток, у всех мужчин волосы и бороды были тщательно причесаны и умащены. Женщины вплели в косы свежие цветы или вставили их в черепаховые гребни, удерживающие черные локоны, чтобы те не заслоняли круглых улыбчивых лиц.

Итрак старается, как может, показать Рекхе Дэйш: мы, Чейзены, не голодранцы.

Кейда ответил им улыбкой на улыбки и остановился, чтобы вручить Деву шлем, затем снял мечи.

— Неси все это внутрь.

Разомкнул ожерелье своего панциря и с отработанной быстротой стряхнул кольчугу с тела. Когда она упала наземь, влекомая собственной тяжестью, вождь выпрямился и сорвал с себя пропахший потом стеганый подкольчужник. Он с блаженством подставил запотевшую кожу вечернему ветерку и сморщил нос, учуяв собственный запах.