Северная буря
Шрифт:
— Я была рада услышать, что ты вернулся невредимым. Как дела в нашем владении, мой супруг? — Итрак Чейзен стояла у столика в наряде солнечного цвета с розовым румянцем здесь и там. Шелестящие складки ее широкой юбки удерживались у тонкого стана тяжелой золотой цепью. Скромный лиф оставлял обнаженными гибкие руки и плечи. На шее Итрак красовалось восхитительное тройное ожерелье из великолепных розовых жемчужин, а на руках такие же браслеты. Жемчуг переливался и в сети тонких косиц, удерживавших тяжесть волос надо лбом, а сзади полуночные локоны свободно падали вдоль спины до пояса. Глаза и рот она
— Достаточно хорошо, моя госпожа и супруга. Я посетил каждый из крупных островов и каждое скопление малых, мне поведал о последних новостях старейшина каждой деревни. Нашлось довольно мало целителей, искавших моего совета насчет болезней и увечий, и не потребовалось ни вершить суд, ни решать споры. Наш народ занят восстановлением жилищ и налаживанием жизни и мечтает о лучшем будущем.
Но ты, пожалуй, исхудала, и даже искусная в работе над женскими лицами рука Джевина не может скрыть твоей усталости и недобрых предчувствий. Хотя я вижу решимость в твоих глазах. Это лучше, чем скорбь и смятение наших первых дней.
Кейда взял ее ладони в свои и целомудренно поцеловал ее в щеку. Его кожа была светлей, чем у большинства жителей этих южных пределов, но у Итрак еще светлее: как мед. Ей досталось от предков немало кровей из срединных владений, она превосходила большинство здешних женщин ростом и отличалась хрупкостью.
— Как я понял, нам предстоит славный обед, который прибавит чести владению.
— Пока в море есть рыба, а на деревьях плоды, мы не будем голодать, — ее натянутая улыбка слегка угасла. — Хотя, как я нахожу, ближе к дождям мы затянем пояса, даже если засушим и засолим все, что удастся.
— У Дэйшей должен быть некоторый избыток, ведь в уходящем году Чейзены трудились, помогая им высаживать соллер, а после жать, — с рассчитанной небрежностью заметил вождь. — Ты бы вполне могла предложить Рекхе какой-нибудь взаимовыгодный обмен.
— Как я поняла, у нее имеются надежды на какой-то особый обмен с тобой, — ореховые глаза Итрак стали высматривать что-то в его зеленых.
— Увы, они рухнули, — Кейда ошеломил Итрак улыбкой и кивком в сторону Джевина, который наполнял два хрустальных кубка бледным вином Архипелага из долгорылого золотого кувшина с выпуклыми серебряными морскими птицами. — Как, полагаю, Джевин тебе уже сообщил. Кажется, она ожидала, чтобы я вмешался в твою торговлю жемчугом нынешнего сбора, — добавил он.
— Поспорю, что это так, — улыбка озарила лицо Итрак, зубы ее были белыми и ровными.
Кейда сощурил глаза, принимая кубок от Джевина.
— Не очень-то мне охота об этом спорить. — И пригубил вино, бодрящее, но не дурманящее.
Ибо нам понадобится весь наш ум для переговоров с Рекхой. Как могут варвары вести торговлю или войну, если они так глушат себя хмельным?
— Я подбирала нити той сети, по которой получала новости Олкаи, — голос Итрак слегка дрогнул при упоминании бывшей первой жены владения. — Некоторые из любимых ею ремесленников лишь недавно вернулись из вод Дэйшей и привезли любопытные известия.
— В самом деле? — Он не смог сдержать приступа боли при столь небрежном упоминании о Дэйшах здесь, на юге. Глаза Итрак радостно
Какой ужасный знак для первого полного года правления Сиркета.
— Поэтому Рекха и явилась за жемчугом Чейзенов, дабы они помогли им справиться с бедой, — Итрак явно желала мало добра этой женщине из Дэйшей.
— Джанне и Рекха всегда готовы к скудному году, — медленно произнес Кейда. — У них, несомненно, припасено достаточно жемчуга и перламутра с прошлых лет, чтобы поставить все, о чем договорено с владениями Ритсем и Эдис.
— И поэтому Рекха так отчаянно желает получить жемчуг из нашего улова? — бросила ему вызов Итрак. — А она в отчаянии, поверь мне.
— Знаю, — уверил ее Кейда. И закрыл глаза, чтобы вернее изгнать из памяти образы, что дразнили его. — Кажется, я понимаю. Рекха договорилась с Мони Редигал о грузе медных изделий к концу последней сухой поры. И Редигалам причитается восьмая доля в нынешнем сборе раковин.
Итрак прищелкнула языком:
— Мони Редигал всегда готова искушать судьбу. Значит, если Мони очень повезет, Дэйши получат свою медь в обмен на чашечку жемчуга?
— Дэйши не получат удовольствия от такой сделки, — Кейда осушил кубок. — Как могут они скрыть подобное бедствие, если суда Редигалов стоят близ их рифов и ждут своей доли из нераскрытых раковинах?
— Мони пожелает доли, равной восьмой части хорошего урожая, если согласится молчать. — Итрак поджала губы.
— Что порядком истощит запасы Дэйшей. — Кейда не пожалел сил, чтобы скрыть свою тревогу. — И едва ли они захотят предлагать кому-то оставшееся: кто знает, а вдруг рифы ничего не принесут и на следующий год?
Такое случалось во времена моего деда: семь лет подряд лучшие рифы не давали ничего, а более скромные места сбора предлагали лишь самый жалкий перламутр. Что это предвещает, когда у Чейзенов богатейший улов жемчуга на памяти живущих?
— Значит, у Дэйшей больше трудностей, — Итрак пристально воззрилась на него. — А у нас занятная возможность.
А я теперь Чейзен, а не Дэйш.
Он скрыл свои мрачные предчувствия в пустом кубке, прикидываясь, будто пьет.
— Как ты предлагаешь этим воспользоваться?
— А как ты истолкуешь подобное знамение? — Взгляд Итрак все еще удерживал его взгляд. — То, что Дэйши страдают от такого злополучного начала года? Нам нужны сделки с владением, которое постигло такое несчастье? У нас предостаточно причин избегать их вод после того, как Чейзен Сарил умер, пользуясь их гостеприимством.
Перед внутренним взором Кейды вновь предстал умирающий в муках Чейзен Сарил.
Впрямь ли я невиновен лишь потому, что Джанне кормила нас троих моллюсками, собранными после красного прилива, которые могут быть смертельно ядовитыми? Джанне мне жена с юности, и я даже не подозревал, что она способна быть такой безжалостной и рисковать жизнями троих потому, что трусость Чейзена Сарила лишает его права на власть, а мое решение имитировать смерть и двинуться на поиски мудрости, которая совладала бы с магией захватчиков, лишает меня права вернуться в родное владение.