Северная буря
Шрифт:
Одно ли знание, что чародей врага может покрыть ржавчиной их оружие, удерживает их от применения металла, более смертоносное, чем деревяшки? Или колдуны предпочли держать соплеменников в крайней дикости, чтобы вернее ими править?
Он с отвращением наблюдал, как неравный бой оборачивается бойней. Грубое доступное всем оружие было до грубости действенным. Бойцы исчезали в море, иные с криком, тут же обрывающимся, другие безмолвные и оглушенные. Никто и рукой не шевелил, чтобы спастись. Мертвые тела, всплыв, ударяли по тем, кто почти
— Ни следа магии, — с явным облегчением произнес Кейда.
— Как ты полагаешь, с чего это они собирают тела? — Дев сощурился, глядя за сверкающую воду.
Шум позади заставил обоих потянуться к мечам. Оба были готовы вскочить.
— Я нашла несколько дынь у ручейка, — Ризала остановилась и показала шишковатые зеленые шары, которые держала в подоле. — Что там такое?
— Убивают друг дружку. — Кейда взял дыню, срезал верх, выбрал ножом желтые семена из ярко-алой мякоти.
— Они порядком друг друга перебьют, — волшебник тоже взял дыню и отрезал ломоть, откусил и стал, жуя, выплевывать семечки.
— Они убивают всех подряд или берут пленных? — Ризала уселась под кронами низких прибрежных деревьев. — Частокол для пленных есть.
— Трудно сказать, — ароматная кислая дыня быстро утолила жажду предводителя. Он отогнал рукой крохотных черных мух, явившихся неведомо откуда.
— Они не вырыли ров и не поставили кольев, — Дев ощерился, соскребая последние остатки мякоти с дынной кожуры.
Кейда принялся за новую дыню, наблюдая, как торжествующие победители подгоняют все, что осталось, к своему берегу: и тела, и долбленки, неясные пятна, качающиеся на воде. Горстка побежденных кое-как поднялась на ноги на мелководье, и ее тут же поразили смертоносные деревянные копья.
— Кажется, они не особенно жаждут сохранить кому-то жизнь, — брезгливо заметила Ризала.
Дев щелкнул в ее сторону пальцами:
— Давай дыню. Целую.
Она без единого слова кинула ему шишковатый зеленый плод.
— Ты что делаешь? — Кейда наблюдал, как волшебник взрезает верхушку и выбирает семена, пристально глядя в дыню.
— Если у них нет волшебника, никто не предупредит их, что за ними следит ясновидец, — он пожал плечами. — А если мы получим ответ на один вопрос и зададим стрекача? — Он умолк, словно что-то увидел в соке.
— Что там? — Кейда придвинулся поближе к чародею, чтобы взглянуть.
— Посмотри сам, — тот стряхнул жадных мух, закрывших видимость.
Кейда воззрился в дыню. Победители наваливали тела небрежной грудой. Одни были уже покойники: зияющие раны в головах, разбитые кости, бледнеющая на темной коже запекшаяся кровь. Другие еще трепыхались, хватали ртом воздух, который вырывался из пробитых грудных клеток, и кровавая пена выступала на губах, ибо сломанные ребра рвали легкие. Копейные древки торчали из животов и конечностей, темная кровь хлестала по светлому дереву, почти не высыхая.
— Дев! — Ризала рванулась вперед, вырвала у чародея дыню и швырнула ее в воду.
— Какого… —
Вдоль пролива загремели звуки биения огромных кожистых крыльев. Кейда схватил Ризалу, прижал к скале и прикрыл собой. Вновь раздался шум крыльев. Он гремел в воздухе, точно треск разрываемой ткани. Дикари бурно заулюлюкали.
— Что происходит, Дев? — хриплым шепотом спросил вождь.
Глаза Дева расширились в изумлении.
— Будь я проклят, если знаю, — с досадой прошипел он. — А к ясновидению больше не прибегнешь.
Безумная дробь копий и дубин по лодчонкам разнеслась вдоль пролива, она становилась все громче и быстрей. И прекратилась, оборванная грохотом драконьего приземления.
Земля и впрямь затряслась или это мне уже мерещится?
Он высунулся вперед, насколько посмел, свешиваясь с края скалистого мыса. Дракон сидел, приникнув к земле посреди пространства, которое расчистили дикари. Хвост его смахнул несколько грубых укрытий. Дикари простерлись ниц и не шевелились, даже когда могучий хвост твари обрушил тяжелые обломки дерева на их незащищенные тела. Дракон запрокинул голову и взревел. Раздирающий слух звук проникал в плоть и кости. Стайки перепуганных птиц взмыли над лесом. Даже лесные орлы, которым мало кого доводилось бояться, с воплями сорвались с деревьев и метнулись прочь.
Кейда взял Ризалу за руку, и она крепко сжала его пальцы. Вождь бросил взгляд на чародея:
— Все в порядке?
— Волшебство. Я чувствую, — глаза его были широко раскрыты и ярко светились, он дышал точно больной лихорадкой. — Со мной все будет в порядке, — заверил он сквозь плотно сжатые зубы, — если только эта дрянь не подойдет ближе.
Кейда обменялся взглядом с Ризалой, они заключили негласную договоренность:
Если подойдет, бежим. И не смей за нами увязываться, варвар, рожденный под несчастной звездой.
Дракон вновь взревел, правда, не так громко, скорее устрашая, чем бросая вызов. Поднявшись на лапы, он побрел к беспорядочной горе мертвых и умирающих. И защелкал пастью. Откушенные конечности выпадали из его мощных челюстей, когда он глотал пищу, запрокидывая голову.
— Звезды небесные, — Кейда в ужасе наблюдал, не в силах отвести взгляд.
— Так вот, значит, как можно помешать дракону тебя слопать, — натянуто попытался сострить Дев. — Постараться взять побольше пленных, чтобы он набил себе брюхо.
— И поэтому захватчикам было все равно, если их пленные были слишком стары, чтобы приносить пользу в качестве рабов? — Ризала сморщила нос. — Им просто нужен был запас мяса на случай, если прилетит дракон?
— Но ни один из колдунов не призывал дракона в прошлом году, — Кейда поглядел на Дева. — Почему?
Дев ответил гневным взглядом:
— Не сплести ли мне по-скорому сеть из первозданного воздуха, дабы уловить одного из этих дурней, роющих мордами грязь? Не стоит ли нам надеяться, что он достаточно выучился алдабрешскому, чтобы объяснить?