Северо-восток
Шрифт:
Вперед, вперед!
И снова присесть, рубануть мачете, выпрямиться и сделать шаг. А если повезет, то и два. Теперь мы все двигаемся, будто танцуем вприсядку.
С каждым шагом идти все труднее – на берцы налипло, кажется, пудов десять грязи.
До спасительного склона рукой подать. Часть группы уже выбралась. Среди них Яшка и Алёна.
Сзади и чуть в стороне короткий вскрик. Оборачиваюсь. Еще одному ниитьмовцу не повезло. Петля-удавка оплела ему ногу и резко дернула к земле. Он упал лицом прямо на иззубренный от ржавчины край швеллера, да так и остался лежать неподвижно.
– Богдан! Скорее! – хриплым шепотом зовет меня Лис.
Вот и склон. Он круче того, по которому мы спускались. Тут не так-то легко забраться, тем более по скользкой грязи. Того и гляди съедешь обратно в яму на радость удильщикам.
Внезапно мне в ладонь уткнулась веревка. В первый момент я хотел рубануть ее мачете, но вовремя остановился. Это не удочка. Это и в самом деле простая веревка. Ее спустили те, кто выбрался первыми, чтобы помочь остальным.
Наконец болотистый Провал остался позади. Выползаю на припорошенный землей твердый асфальт. Здесь возле остатков какого-то кирпичного строения укрылась вся группа. Вернее, те, кто смог выбраться из Провала. Люди в изнеможении сидят, некоторые лежат. Короткий переход через препятствие отнял все силы.
Олег Петрович выбрался из ямы последним, оглядел своих людей. Коротко спросил:
– Потери?
– Мартын, Денис, – начал печальную перекличку Лис.
– Петр, Игнат… – эхом продолжил незнакомый мне ниитьмовец, которого почему-то все называли Тихим. Плечистый здоровяк говорил густым басом, что очень не вязалось с его прозвищем.
– Сразу четверо. Мать моя женщина! А ведь столько раз переходили тут вообще без потерь, – вздохнул лопоухий Федя. – Мартын погиб. А он тертый калач. Раз десять через Провал ходил – и ни царапинки. А тут бац – и нет мужика… Сегодня удильщики вообще словно взбесились. Раньше их не было так много… А все из-за того, что у Яшки ремень порвался. Я же говорил, плохая примета… Что-то дальше будет… И КВС не возьмем, и сами пропадем…
От его унылого бормотания у меня завяли уши. Мои чувства, видно, разделяли и близнецы.
– Да заткнись ты, – устало посоветовал Федору Слав.
На некоторое время воцарилась тишина. Нам всем требовалась хотя бы короткая передышка.
Лёнька выбрался из вещмешка и завозился у меня на плече, скидывая щупальцами подсохшую грязь, пытаясь расчистить себе местечко.
Федор заерзал, завздыхал. Видно, какая-то мысль не давала ему покоя. Наконец он высказал ее вслух:
– Четверо… Четверо остались там, в яме. Хотя это несправедливо. Могли же пожертвовать всего тремя… А вместо этого потеряли уже четверых… И сколько будет еще?
– Заткнись! – Лис угрожающе прищурил глаза.
– Я-то заткнусь, – продолжал бубнить Федор. – Только несправедливо получается. Ведь мы здесь из-за них троих: Яшки, Алёнки и… – Он покосился на меня.
– Мы здесь из-за КВС, – резко перебил его Лис.
– Ну да. Но ведь кристалл можно было купить у Лосей. Отдать троих, пожертвовать меньшим, – Федор завел шарманку по новой. – А так потерь
– Вот, значит, как ты заговорил? – Лис в упор посмотрел на него. – А полгода назад, когда твоя матушка погибала от перитонита, Алёнка не стала рассуждать, мол, пожертвуем меньшим. Она встала и пошла за медом, чтобы сделать антибиотик. Думаешь, Алёнке хотелось тогда своей жопой рисковать?
– Это ее обязанность, мед добывать, – заупрямился Федор. – Как у нас, у разведчиков, обязанность трофеи приносить. Но ведь сейчас людские потери впустую. Мартын, Денька и остальные, если б в живых остались, могли бы Ниитьме много пользы принести. А так… Бесполезная смерть…
– Бесполезная?! – Лис резко подался вперед, схватил лопоухого Федора за грудки и зашипел ему в лицо: – Мартын и Денис сами вызвались идти! Добровольно! Как и мы все. Потому что лучше погибнуть, чем отдать своих товарищей врагу!
– Маркитанты нам не враги, – попытался вякнуть Федор. – Мы с ними торгуем…
– Они Михея пристрелили! И не только его. Забыл, сколько наших от их рук полегло? Суки они. Нельзя их требования безоговорочно выполнять! Если сейчас отдашь этой погани на растерзание Алёнку и Яшку, они во вкус войдут. Завтра потребуют твою сестру. Или жену. И что? Тоже отдашь? Да еще, может, сам ее и раком поставишь, чтоб маркитантам было удобнее ее поиметь? Так?
Лис почти кричал. Его слова услышали все. Усталые, перепачканные в грязи лица повернулись к нам.
– Нельзя Лосям отдавать Алёнку и Яшку, – басом поддержал Елисея здоровяк Тихий. – Хоть раз слабину покажем – будем ползать на коленях всю оставшуюся жизнь. И мы, и дети наши. И внуки.
– Слыхал, гад?! – Елисей встряхнул Федора за грудки.
– Лис, отпусти его, – веско приказал Олег Петрович. Он обвел взглядом своих бойцов. – Тихий прав, не в Алёнке и Яшке дело. Мы сейчас доказываем свое право на свободу. На жизнь. На будущее. Мы все здесь добровольно. Не по приказу. Знали, на что идем. Каждый сам решал, как ему поступить. И ты, Федор, тоже. Никто тебя силой не тянул.
– Если передумал, возвращайся в Ниитьму, – заговорил Иван. – Затихарись, дождись, пока био на охоту пойдет, и тикай. Или через Провал двигай. Удильщики сейчас наелись, так что пройдешь.
– Беги, спасай свою жопу, – презрительно посоветовал Федору один из ниитьмовцев, чернявый парень, чьего имени я не знал.
– Привал окончен. Давайте, мужики, расчехляем автоматы и выдвигаемся, – приказал Олег Петрович.
Все зашевелились, бросая на Федора злые взгляды. Лопоухий изменился в лице. Пролепетал:
– Ребята… Да вы чего? Я ж не про то… Я только говорю, что Мартына жаль… А так я с вами…
Федор попытался положить Елисею руку на плечо.
– Да пошел ты, – Лис сердито отпихнул его в сторону.
– Мы ж с тобой кореша, – взмолился лопоухий.
– Были, – отрезал близнец и отвернулся.
– Ребята… Лис… Ну бес попутал, – продолжал каяться Федор. – Я с вами до конца…
– Ох, Федя, Федя, – покачал головой Иван. – Нормальный ты парень, да только мусора у тебя в голове многовато. – Он перевел взгляд на Жеку: – А ты молодец. С боевым крещением тебя.