Североморье
Шрифт:
Колонна, издав нечеловеческий стон, двинула дальше. А Вэй чуть слышно простонала: 'О, нет, конец нам. Это отряд самого наместника. Ни убежать, ни спастись' - и повернувшись к девице с побитым лицом, с окровавленной губой, что-то начала спрашивать... Я же, погруженная в себя, немного поздновато поняла, что обращались ко мне с вопросом. С трудом стряхнув оцепенение, посмотрела по сторонам - молчание; Вэй еще разговаривала с девушкой...Может, показалось?
Вэй тут дернула меня за рукав: 'Командир их, Алекс Теранто, считается самым неподкупным и преданным стражником Гонда. Это страшный человек, он держит народ в ужасе. При этом он самый лучший...Влипли мы...Но не это самое страшное. Здесь в колонне идут сбежавшие крестьяне, их в кандалах разведут по деревням; кто ремесленник, тех на каменоломню отправят; остальной сброд, где мы с тобой - до знаменитой рощи Конаклоса...Там богачи собираются...на охоту. Охотятся они...'. 'То есть?' 'То есть на нас...'. 'Что на нас?'. 'Просто на нас. Будут держать в деревянной клетке, как придет
Подумав о спасении, тяжко вздохнула - как же я далеко от Хайтенгелла, девочек, Джона. Ох... Ну зачем я вспомнила, зачем подумала...С трудом удерживая поток слез, грозящий хлынуть из глаз, почувствовала дерганье меня за рукав. Обернувшись, наткнулась на свирепый взгляд девушки. 'Вот знаешь, - раздраженно проговорила Вэй, кусая губы, - одно я только в толк взять не могу...Говорили ведь с тобой про старцев, я еще убежденно заявила, что просто так никто ничего не делает, не помогает! И что? Сама же из-за тебя оказалась в дерьме! Жила бы спокойно, и плевать на тебя с высокой колокольни...Так нет же, вляпалась по самую задницу... Но что самое непонятное, так это чувство, и хоть убей - не пойму, что правильно я сделала, как надо! А...сгубила сама себя...что теперь говорить' - понуро опустив плечи и горестно вздохнув, Вэй замолчала...Вздохнула и я, но по другому поводу - с каждой секундой я ощущала нарастающую боль в голове...
Мы брели по скудной, ничем не примечательной местности. Впереди нас маячили спины согнутых, еле идущих крестьян, в холщовых грязных рубахах, в рваных штанах с кровавыми разводами. Чуть поодаль от них плелись связанные по рукам, в лохмотьях, босые люди. Мимо нас на лошадях проносились всадники; время от времени воздух разрывался криком от удара кнутом по чьей - то спине. Впереди неожиданно что-то застопорилось, послышался свист кнута, истошные женские крики и в колонну, через мгновение кого-то кинули...Обреченные сдавленные всхлипы заполнили все пространство, но вскоре стихли...
Показалась деревушка - покосившийся частокол забора грозился свалиться в любую минуту; в разросшейся осоке валялась самодельная тряпичная кукла, с веселым нарисованным лицом; сломанная калитка, чуть надтреснуто поскрипывающая на легком ветру. И ни души... Стало не по себе; холодок пробрался в сердце... И цепенея, услышала: '...Врешь ты, как сивый мерин. Всегда было...Не было, говорю, родители мои рассказывали: раньше, после уборки урожая жители близлежащих деревень собирались вместе, водили хороводы, украшали друг друга венками из цветов - эти два дня считались праздником урожая. Ясно? В эти дни игрались свадьбы...Но однажды, маленькая я была, в деревню пришло войско наместника, обсчитало количество земли, домов, людей и вывело такую сумму налога, что... что ахнули в деревнях, за головы схватились. Пытались объяснить, да без толку, наместник армию прислал...Людей погибло уйма, а кто сбежал - тех ловили и в кандалах на работы гнали...'. 'То есть, когда-то праздники были, настоящие?'. 'Во глупый, конечно были! И жили хорошо. Только знаешь, - и невидимая мне женщина понизила голос, - по правде, по настоящей правде пророчество есть. Есть! Тетку свою старую видела, знахарку - так та переживать начала сильно, что если помрет вскорости, то избранника не увидит, кто гада этого в шею погонит, кто нас...' - и не договорив, всхлипнула... Я, тихо оглянувшись, скользнула взглядом по обреченно идущей толпе, на долю секунды задержавшись на лице Вэй. Она шла бледной, со стиснутыми на груди руками, и замученными глазами...
Мне же предстояло кое-что понять: Вэй и рядом с ней идущая девушка с синим от побоев лицом молчали - и больше поблизости женщин не было; то есть, она где-то в толпе, на расстоянии от меня - но я ее услышала! Со мной что-то происходит...Это понятно. Что? Неизвестно. Я не смогла перейти границу - почему, тоже неизвестно... Просто здорово. 'Там сила какая-то' - сказала Вэй, и понимай это как хочешь...То ли я силе этой не понравилась, то ли...Додумать я не успела, одновременно с громыхнувшей в висках болью, до меня донеслись обрывки разговоров:
'...врезала она ему, ей-богу, не вру! Со всей силы! Как утром синяк то этот увидали, бегом в деревню рассказывать помчались. А там еще стражники были, так она от них прямо со второго этажа сиганула...'
'...лучше знаю...Отдубасила она его, крепко. Стражу расшвыряла, и прямо с крыши прыгнула на лошадь сволочи этой и умчалась!'
'...правда, что там пять стражей то было?'
'...пять? Ну, брат, загнул ты...Вдесятером девку не одолели! Огонь, а не девка'.
Причитала женщина: 'Мы погибнем, и дети могилы наши не найдут...';
И тихий горячий шепот: 'Я жить хочу. Все равно
Немного придя в себя, я дернула Вэй за руку, намереваясь рассказать услышанное. Она повернулась с ухмыляющимся лицом, многозначительно на меня поглядывая... 'Ну, что, это ты наверное, избила главного тюрьмы, расшвыряла всех его двадцать стражников, и спрыгнув с крыши трехэтажного дома, увела его лошадь...А?'. Мне оставалось лишь судорожно сглотнуть... 'Чего?'. 'Того... Еще чуть по народу весть эта погуляет, и станешь народным героем...'. 'Думаешь, речь о Лэнге?'. 'Ну да. Я же тебе говорила, все нижние деревни на ушах стоят...Возможно, кто-то из жителей здесь находится...'.
А мы шли...Пройдя по шаткому мостку через речушку Ларну, вдали увидали стены какого-то города. 'Там Алонр, город ремесленников. Крепкий город, ворота каждому не откроет...'. 'Вэй, а кто-нибудь отсюда бежать пытался? Из колонны?'. 'Поначалу многие пытаются...Но что такое ты, в лохмотьях и босой против вооруженного до зубов всадника'. 'Да уж...А нам еще далеко топать?'. 'Смерть торопишь? Да нет... Королевство растянуто большей частью вдоль моря; если углубляться - то к горам выйдешь. А города возле портов сосредоточены. В глубинке поселений много, деревень...А резиденция как раз посередке где-то...'. 'Вэй, а ты что-нибудь о пророчестве знаешь? Разговор тут услыхала, случайно'. 'Ну, говорят есть...Мол, появится избранник, наследник, сгонит наместника, и обретет Королевство мир и покой...Типа того...Никто пророчества не видел, все молятся о появлении настоящего Короля...
– и очень тихо, едва разжимая рот, - Гонд же трон занял, говорят, с помощью черной магии и своих гвардейцев. Начал свои порядки устанавливать, налоги жуткие ввел, ну и покатилось возмущение, народ бежать стал, бунтовать. Наместник армию пригнал, и началось...' - внезапно замолчав, Вэй отвернулась - мимо нас, глядя на нас проехал этот Теранто. Крепко сжатый рот, ледяные серые глаза, рваный шрам на лице; серая форма, сверху накинутый плащ, рука на рукояти меча... Равнодушие и мрак во взгляде, казалось, людей просто парализует - и чувство неминуемой, неотвратимой гибели крепчало с каждой секундой...
Начинало потихоньку темнеть...Он продолжал молча, словно коршун, следить за колонной. Под ногами шуршала пожухлая листва, на небе вспыхнули первые звезды, и немного не дойдя до поселения Лардян, нас остановили на ночлег. Женщины сбились в одну кучу, и набралось нас человек десять...Прижавшись к друг другу, все в оцепенении молчали. Сил не было. Ни на что. Кто-то простонал сквозь зубы, кто-то всхлипнул - и черное, беспредельное отчаяние пронзило душу...
'Не добраться нам до Аравелы...' - тихий, горестный вздох Вэй потонул в дружном всхлипывании женщин. 'Вэй, а она вообще кто? Ну, Аравела?'. 'Она была настоятельницей монастыря, а по жизни целительница. Для всех всегда опорой была, а наместник, когда она отказалась ему воспитанниц отдавать, смертный приговор подписал...Мол, дерзка стала, страх потеряла, власть его не уважает...Направил к ней отряд, предупредить ее успели, все спрятались... А меня к ней в двенадцать лет дед привел, учиться травам. Она неплохая, справедливая, характер правда, тяжелый, да и рука тоже...'. 'А в ссоре почему?'. 'Поэтому и в ссоре... Не вынесла я четырех стен, сбежать решила, она узнала как-то...Поругались, Аравела одуматься просила, но я воздуха вольного хотела...Вот и нашла приключения на свою задницу. А знаешь, помню, когда меня дед на пороге оставил с узелком, ревела жутко, страшно было. А она вышла, поверх пенсне глянула этак строго, и спрашивает: 'Голодная?', - ну, я и кивнула. И осталась'. 'А родители? Они где?'. 'Без понятия. Спрашивала как-то у деда, да он отшутился, сказал, что в капусте меня нашел...А потом встал и ушел на охоту. Вот и весь с ним наш разговор'. 'А Аравелу спрашивала, может, она что знает?'. 'Кстати. Спрашивала, и знаешь, она улыбнулась и выдала: 'Потерпи, еще не время' - и с грустью улыбнувшись, Вэй взглянула на меня, как-то непонятно... 'Знаешь, с некоторых пор в голове полный хаос, какие-то воспоминания из детства, давно и прочно забытые...То всплывает какая-то детская лошадка - качалка, коричневая, сроду такую не помнила, то имя просто всплыло Освальд - кто такой? Не знаю...То какой-то замок вижу, что за замок - не знаю, но знаю точно, что знаю его. Понимаешь? Я нет. И знаешь, в чем фокус - я и раньше пыталась хоть что-то вспомнить, но не получалось, ни черта, а сейчас как накатит...Да уж, веселуха, одним словом' - и замолчала, настороженно поглядывая на стражников. А я вдруг тоже вспомнила, как в свое время просила рассказать о родителях бабулю с дедом, и они также отнекивались, говоря - 'еще рано, нельзя'... И искоса взглянув на Вэй, неожиданно сильно защемило сердце...