Сейвы
Шрифт:
«Надо бы еще тачку прикупить, да какую-нибудь покруче», - размышлял он. Отсутствие прав и то, что водитель из него никакой, Сему не волновало. О таких мелочах он уже не беспокоился.
Он довольно долго бродил по городским улицам, предаваясь размышлениям, пока ноги сами не принесли его на улицу Комсомольскую к кирпичному пятиэтажному дому под номером 3. Память услужливо подсказала, что здесь живет Алина, только вчера они прощались друг с другом здесь, у первого подъезда. Сема вспомнил ее номер квартиры – 10. Он хорошо знал планировку таких домов,
Вдруг запищал домофон, дверь открылась, на пороге показалась сначала детская коляска, а за ней молодая мама. Сема помог спустить коляску по ступенькам, а затем, повинуясь внезапному порыву, проскользнул внутрь дома, успев подставить ногу под дверь. Подъезд оказался чистый и ухоженный, стены покрашены и выбелены, почтовые ящики целы и невредимы, все дверцы закрыты, в прорезях белеют конверты писем и проглядывают мелкие буковки газет. Пахло вкусно – жареными котлетами.
Сема очень удивился. Ведь жил он в абсолютно таком же доме, только у него все стены исписаны матерными словами и граффити, половина ящиков вообще без дверец, а остальные все мятые и залеплены жвачкой. Пахло у него в подъезде чаще всего мочой, а иногда кое-чем и похуже.
Сема прислушался к звукам. Громко говорил телевизор, тихо шумела вода. Где-то на кухне звенела посуда и шипело масло на сковороде. Похоже, котлеты жарили там.
Сема присел на ступеньки, новенький ноут лег на колени. По привычке сохранился, затем, ступая, как можно тише, поднялся на третий этаж. Вот и дверь десятой квартиры – выкрашенная коричневой краской, железная, с позолоченным номером над глазком. Сема тупо разглядывал ее, прислонившись к перилам. Что делать дальше он не знал.
Вдруг дважды щелкнул замок, и дверь открылась…
Глава 6
Сема стоял на лестнице, вылупив глаза. На пороге квартиры показалась полноватая женщина в домашнем халате. В руках она держала два больших мусорных пакета. Лицо красивое, хоть и немного тронутое морщинами, каштановые волосы собраны в тугой пучок, большие темные глаза смотрят с легким холодком. Вне всяких сомнений, Сема видел перед собой маму Алины.
Женщина окинула его подозрительным взглядом, и, направляясь к мусоропроводу, спустилась на пару ступенек. Остановилась. Снова посмотрела на Сему. Тот, хлопая глазами, застыл на месте, словно ноги залили раствором.
– Молодой человек, вы к кому? – наконец спросила мама Алины.
– Я? – пришел в себя Сема.
– Да. Вы.
– Я… - Сема посмотрел на оставленную открытой дверь квартиры. Решение созрело в долю секунды. – А я к вам!
– Ко мне? – Женщина едва не выронила пакеты.
– Точно. – Очаровательно улыбаясь, он преспокойно шагнул за порог. Дверь захлопнулась. Ручка замка повернулась дважды.
Сема немного постоял, прислушиваясь. Должно быть, алинина мама пребывала в легком шоке, потому что целую минуту снаружи царила
– Это еще что за шутки? – раздался снаружи истеричный голос. – Молодой человек, откройте! Я сейчас позвоню в полицию!
Сема посмотрел в глазок. Искаженное оптикой лицо женщины выражало крайнюю тревогу. Кулак снова забарабанил в дверь.
– Вы слышите меня? Откройте немедленно!
Сема открывать не собирался, но зато распахнулась дверь соседней квартиры. Послышался старушечьий скрипящий голос:
– Валя, что случилось?
Сема ухмыльнулся – он вдруг понял, что до сих пор не знал, как зовут маму Алины. Теперь знает – тетя Валя.
– Ой, Вера Михайловна, вызывайте скорее полицию! – заверещала тетя Валя. – Вышла мусор выносить, а на лестнице тип какой-то ошивается! Я сразу поняла, что наркоман – глаза стеклянные, рот открыт, слюна до пола! А я дверь открытой оставила, дура набитая. Он ко мне в квартиру заскочил, и закрылся!
– Ужас какой! – с восторгом воскликнула старушка, предвкушая представление. – Коля, полицию вызывай!!!
Сема отступил вглубь квартиры. Полчаса в запасе у него точно есть. Пока вызовут ментов, пока те приедут, пока выломают дверь. Неловко причинять такие неудобства будущей теще, но делать нечего – Сема нуждался в новой информации.
Он бегло осмотрел прихожую и кухню – ничего особенного, все как у людей. Не разуваясь, Сема двинулся дальше по коридору, подошвы кроссовок утопали в мягком ковре. Квартира оказалась двухкомнатной. В просторной гостиной явно обитала мама. На диване валялся наполовину разгаданный кроссворд, сверху лежали очки. По обе стороны от небольшого телевизора возвышались два видавших виды шкафа со стеклянными дверцами. Сема увидел полки, под завязку забитые книгами. Взгляд пробежался по корешкам. Пушкин, Лермонтов, Толстой, Гоголь… Как же люто он ненавидел их в школе.
Покинув гостиную, Сема снова услышал на лестничной площадке гул встревоженных голосов. Лицо приникло к двери, в глазке он увидел, что народу снаружи ощутимо прибавилось. Помимо причитающей алининой матери и Веры Михайловны, на лестнице появились два мужика – один тощий, другой пузатый, зато оба в обвислых майках и растянутых трениках. За ними виднелись еще одна плохо различимая фигура, судя по длинным рыжим волосам - женская.
– Ну че там? – лениво спросил пузатый, зевая и почесывая выпирающее брюхо.
– Да вот к Вале нашей наркоман какой-то в квартиру забрался! – сообщила Вера Михайловна ликующим голосом. – Кошмар, правда? Ты полицию вызвал, Коленька?
– Вызвал, - хмуро ответил пузатый и зачем-то подергал дверную ручку. Пробасил важно: - Заперто.
– А то мы без тебя не разобрались, что заперто, - прокудахтала Вера Михайловна. – И что тебе сказали?
– Где?
– По телефону!
– А-а-а… Да че он могли сказать? Выезжаем, мол…
– Ой, страсти-то какие, а! – скулила алинина мама. – И ведь средь бела дня, надо же!