Сезон солнца
Шрифт:
– Меня не интересует мнение рабыни. Придержи язык, женщина!
Зарабет невольно отпрянула, не ожидая такого высокомерия от ребенка, и не проронила больше ни слова, понимая, что он прав. Ей придется научиться держать свои мысли при себе. Стоило Зарабет протянуть руки к Лотти, как та оттолкнула Магнуса. Прижав к груди маленькую сестренку, Зарабет быстро отошла прочь.
Сира немедленно заняла ее место рядом с Магнусом. Она была несколькими годами старше Зарабет. Карие глаза Сиры возбужденно сверкали, а длинные черные, словно безлунная ночь, волосы подчеркивали бархатистую, как персик, кожу. Зарабет признала, что эта рабыня
– Я приготовила прекрасный льняной холст тебе на рубашки, – улыбнулась Сира, обращаясь к Магнусу, и кивнула в сторону развешанных на веревке полотнищ.
Зарабет очень устала. Как бы ей хотелось побыть в одиночестве, оказаться вдалеке от Магнуса, от чужих людей, живущих и работающих на его земле! Зарабет уже всем сердцем их возненавидела. Ее рука невольно потянулась к ошейнику, больно натиравшему кожу.
Ингун попросила Сиру проводить их в хижину рабов, и Магнус не стал возражать. Он не позволил бы Зарабет и Лотти остаться там даже на одну ночь, но предпочел пока хранить свои планы в тайне. Может быть, посещение барака для рабов немного собьет с девушки спесь. Пусть хотя бы на время Зарабет поверит в то, что ей предстоит там жить.
– Я сплю не там, а в большом доме. С хозяином, – похвасталась Сира.
От ее слов Магнуса передернуло.
– Рада за тебя, – улыбнулась Зарабет в ответ. – Надеюсь, ты по-прежнему станешь ублажать этого дикаря, и я буду избавлена от его посягательств.
Кровь вскипела в жилах викинга. Он пожалел о том, что не овладел этой строптивицей на корабле. Не надо было обращать внимания на девчонку. Но ему так не хотелось причинять боль Зарабет! Всему виной его глупое великодушие. Магнус молча шагал к дому и злился на самого себя. Нет, изнасиловать Зарабет на глазах у ребенка он бы не смог! Но ничего, скоро он все равно добьется своего.
Интересно, неужели Зарабет поверила в то, что он позволит им с Лотти ночевать в холодном и сыром бараке для рабов?
Магнус видел, как Эгил побежал навстречу Хоркелю, и они вдвоем вошли в дом. Все было как обычно; те же люди вокруг, те же запахи. И все же что-то смущало Магнуса. Его не покидало ощущение, будто жизнь изменилась. Хочет он того или нет, но с этого момента его душа и сердце принадлежат не только ему…
Зарабет была все в том же наряде, который надела в Йорке, – розовое шерстяное платье с белой накидкой, некогда приколотой к плечам двумя брошами, а теперь неизвестно куда подевавшимися. Ей пришлось прикрепить накидку к плечам простыми кожаными шнурками. Девушка расчесала волосы и завязала их тугим узлом на затылке.
Ингун приказала ей прислуживать за столом – обносить гостей элем и медом. Зарабет только кивнула в ответ, не спуская глаз с Лотти, которая играла и бегала с остальными детьми по большому хозяйскому дому. Никто из взрослых не сердился на них.
Внутри дом Магнуса тоже мало чем отличался от сарая. Пол был земляным, но так сильно утоптан, что при ходьбе пыль не поднималась. Вдоль стен, возведенных из толстых бревен, располагались каменные плиты. Сводчатый потолок
Над огромной прямоугольной жаровней, огороженной валунами высотой в три фута, на цепях висели котлы. В одном варилась телятина, в другом – чесночная похлебка с картофелем и луком. На металлических прутьях жарились куски мяса, и на угли шипя стекал жир.
Мужчины пили из инкрустированных серебром бычьих рогов, женщины – из небольших деревянных плошек. Только матери Магнуса поднесли бокал из рейнского стекла. Зарабет медленно обходила стол с кувшином великолепного французского вина, которое Магнус купил в Хедеби. Наливая гостям, она старалась не пролить ни капли дорогого напитка.
С особым вниманием она разглядывала отца Магнуса, Харальда Эрлингсона, и его жену. Зарабет невольно залюбовалась гордой осанкой этого седовласого старика, который держался прямо, словно двадцатилетний юноша. Наверное, и Магнус в его возрасте будет выглядеть так же.
– Женщина! – крикнул Харальд. – Подлей-ка мне еще сыновнего вина!
Эрлингсон не мог не видеть, что рабыня направляется прямо к нему, и все же решил окликнуть ее. Магнус взглянул на Зарабет, и тень омрачила его лицо. В зале было душно, и от его взгляда не укрылись ни испарина, выступившая на лбу у девушки, ни влажный рыжий локон, прилипший к виску. Зарабет раскраснелась от жары и казалась ему красивой как никогда. Горячая волна желания захлестнула Магнуса, и он поспешил отвести глаза от своей рабыни.
– Жаль, что у тебя родился мертвый ребенок, – обратился викинг к своему брату Маттиасу. – Но Глида выглядит неплохо.
– Она еще слишком молода и не умеет вынашивать детей.
– А что тут уметь? – пожал плечами Магнус. – Она очень молода, это правда. Но уже в состоянии принять мужское семя. А если так, то ребенок разовьется сам собой. Что еще нужно?
– Она не правильно вела себя во время беременности.
– Как это?
– Мы продолжали любить друг друга до самого конца, если ты хочешь знать правду, Магнус!
Харальдсон с удивлением посмотрел на брата и усмехнулся:
– Тебе не нравится, когда женщина ненасытна в постели?
– Нравится. Но ребенок родился мертвым.
– По-моему, ты напрасно винишь себя, Маттиас. Перестань. Глида молода, здорова и еще нарожает тебе кучу ребятишек. Не стоит унывать. Похоже, во всем Вестфолде нет такого уголка, где не рос бы твой отпрыск.
Внимание Магнуса привлекли дети, резвившиеся возле очага под присмотром двух служанок. Четверо из них были детьми Маттиаса от первого брака.
– Еще вина?
Маттиас прищелкнул языком при виде новой рабыни брата. Магнус сказал только то, что привез ее из Иорка. Маттиасу захотелось прикоснуться к ее роскошным волосам необычного ярко-рыжего цвета.
– Да, еще вина, – ответил Маттиас и, посмотрев на брата, застыл в изумлении.
В глазах у Магнуса горело страстное желание и что-то еще… боль, злость и, возможно, ощущение крушения надежд. Здесь крылась какая-то тайна. Маттиас посмотрел вслед женщине, которую брат поспешил отослать. В этот момент раздался голос отца: