Сезон солнца
Шрифт:
– Я слышала, будто Магнус спас тебя от смертной казни, к которой ты была приговорена за убийство мужа.
– Магнус спас меня, это правда.
– А остальное тоже правда?
– Нет. – Решительно покачала головой Зарабет. – Но это не имеет значения. Магнус не хочет верить мне. – Она откинула назад волосы, показывая ошейник. – Я для него всего лишь рабыня.
У Хельги перехватило дыхание. Почему Магнус так жестоко поступил с этой женщиной?
– Зачем же он спас тебя?
– Наверное, хотел взять реванш.
– Мама! Оставь ее. Не слушай.
Хельги резко повернулась к сыну и строго спросила:
– Разве не правда, будто ты купил ее, чтобы взять реванш?
– Какая разница, почему я ее купил! Она моя рабыня и останется ею навсегда!
– Да, – повысив голос, подтвердила Зарабет. – До тех пор пока моя сестра находится в его полной власти, я бессильна что-либо предпринять.
Магнус забыл о присутствии Хельги и, в ярости схватив Зарабет за руку, рванул ее к себе.
– Не смей больше говорить так, черт побери! Я сказал тебе, что Лотти находится под моей защитой и никто не посмеет обидеть ее. Мое слово крепкое!
– Я тебе не верю! Ты будешь угрожать ребенку, чтобы заставить меня подчиниться.
Хельги с интересом наблюдала за этой сценой, ожидая финала. Никогда прежде она не видела, чтобы Магнус с такой легкостью терял над собой контроль. Из трех ее сыновей он был самым хладнокровным и сдержанным. Более того, Магнус чрезвычайно гордился своим умением всегда владеть ситуацией. Он редко повышал голос и не любил конфликтов. Даже в тех случаях, когда что-либо всерьез задевало его, Магнус оставался спокойным, только голос становился чуть более глубоким и приглушенным, чем обычно. Но вспышка ярости? Удивительно! Сейчас Магнус вел себя, как его младший брат, который имел обыкновение впадать в истерическое состояние по любому поводу, не стесняясь выставлять свои чувства напоказ, причем и без того тонкий голос Иона в такие моменты срывался на визг.
Вне всякого сомнения, Магнусу была вовсе не безразлична женщина с огненно-рыжими волосами. Возможно, он сам того не понимал. Или понимал, но был не в силах справиться со своими чувствами. Хельги ласково взяла сына за локоть.
– Отпусти ее, Магнус. Ты никогда прежде не унижал своих рабов. Не стоит это делать и сейчас.
– Вот именно! Отправляйся к своей Сире!
Магнус улыбнулся в ответ на эти слова Зарабет, но улыбка его была не похожа на материнскую.
– Я не стану унижать тебя. Но и к Сире не пойду.
Наградив Зарабет снисходительной усмешкой, Магнус вернулся к отцу и братьям, воспевавшим славного короля Харальда Прекрасноволосого, который умертвил коварного Горма Датского, задушив его прядью волос.
Время текло медленно. Зарабет очень устала и еле держалась на ногах, а гора грязной посуды не уменьшалась. Поток тарелок, бокалов, подносов и мисок казался бесконечным. Она заметила, что остальные слуги давно отправились спать. Вероятно, ее решили наказать за разбитый кувшин с вином. Многие гости заснули прямо за столом, уронив голову на руки, и громко храпели. Некоторые вытянулись на узких скамьях, завернувшись
Подошла Ингун и топнула ногой.
– Ну что ты копаешься! Пошевеливайся! И не мечтай о сне до тех пор, пока все не закончишь.
Зарабет вспомнила слова Магнуса: «Лотти находится под моей защитой». Что ж, хорошо. Пожалуй, в этом ему можно верить. Сестренка не будет расплачиваться за ее грехи.
– Ошибаешься, Ингун. Я очень устала и немедленно отправляюсь спать. Тем более что остальные рабы давно отдыхают.
– Да как ты смеешь! – вспыхнула Ингун, не ожидая такой непокорности.
– Смею, – спокойно отозвалась Зарабет и отошла от корыта с грязной посудой.
– Я велю тебя выпороть! На тебе живого места не останется!
Она понимала, что Ингун взбешена и что угроза эта нешуточная, но оставила слова сестры Магнуса без внимания. Зарабет толкнула двери на улицу и полной грудью вдохнула свежий воздух.
Однако северная норвежская ночь отличалась от тех, к каким девушка привыкла в Йорке.
Несмотря на то что было далеко за полночь, небо оставалось серым, словно в пасмурный день, когда собирается дождь. Со стороны фьорда дул влажный бриз. Вдалеке замысловатой тенью возвышались горы.
Зарабет невольно вспомнилась другая картина: зеленая долина, пересеченная холмами, тянется до горизонта, как в ее родной западной Ирландии. И еще теплый туман, наползающий со стороны моря. Здесь же воздух был настолько чист, прозрачен и звонок, что хотелось плакать.
Зарабет всхлипнула и закрыла лицо ладонями. В этот момент сильные теплые руки обняли ее за плечи, и она прижалась к чьей-то широкой груди. Зарабет понимала, что проявляет недопустимую слабость, позволяя постороннему человеку видеть ее слезы. Но она чувствовала себя настолько слабой и беспомощной, что уже не заботилась о том, какое впечатление производит.
Магнус ласково погладил ее по голове, и Зарабет не стесняясь разрыдалась.
– Ты просто устала, – сказал он с сочувствием. – Тебе нужно отдохнуть. Ты плачешь, потому что выбилась из сил.
– Ты действительно так думаешь? – Зарабет подняла на него покрасневшие от слез глаза.
Магнус склонился и поцеловал ее соленые губы. Он хотел защитить девушку, оградить от страданий и боли. Магнус стал перебирать рыжие локоны и нечаянно коснулся шеи Зарабет: его руку ожег железный ошейник. Холодная дрожь пронзила сильное тело викинга.
Ведь это по его приказу кузнец надел рабский ошейник! Магнус в оцепенении смотрел на него, словно зачарованный.
Зарабет вдруг страшно побледнела, и Харальдсон увидел, что глаза ее стали пустыми и безжизненными.
В конце концов, она, хитрая гордячка, сама вынудила его поступить так жестоко! Зачем пыталась соблазнить другого мужчину? Она вывела Магнуса из себя.
Он медленно опустил руки, но против своей воли продолжал смотреть в ее печальные глаза, чувствуя, что не в силах выбраться из их бездонной глубины.