Сезон солнца
Шрифт:
Зарабет вскрикнула и отскочила назад. Она уже готова была наброситься на него с кулаками, но тут увидела, что Магнус опрокинул на себя точно такую же бадью и поежился от удовольствия.
– А теперь пойдем в парилку. Когда пар прогреет наши косточки, мы снова обольемся холодной водой. Викинги моются только так. Поэтому от них никогда не пахнет потом, как от саксов.
Зарабет присела на лавку в душной парилке, с непривычки задыхаясь от горячего удушливого воздуха. Магнус вытянулся рядом, положив ей голову на колени. Она сделала попытку отстраниться, но лавка была слишком узкой, да и Магнус крепко держал ее за колени.
– Тихо. Вот так. А теперь можешь двигаться, как хочешь. – Он обнял ее и крепко прижал к себе.
Зарабет не шелохнулась. Магнус улыбнулся, догадавшись, что она не знает, как вести себя, и одним движением дал понять, чего ждет от нее. Зарабет чуть не задохнулась от восторга и обняла его за шею. Магнус поцеловал ее, чувствуя, как в ней растет желание, как ее тело охватывает пламя страсти, разожженное им.
Зарабет готова была закричать от восторга, когда Магнус, будучи не в силах сдерживаться дольше, выплеснул в нее горячее семя. Зарабет задыхалась от блаженства в духоте парилки. Она опустила голову на плечо Магнусу, чувствуя, что слабеет. А он все ласкал и ласкал ее…
Волосы Зарабет намокли и тяжелыми прядями ниспадали на плечи и грудь. Магнус потянулся, чтобы откинуть их назад, и, нащупав металл ошейника, отдернул руку, словно от огня. Он опустил Зарабет на пол и снова протянул ей мыло и полотенце. Она вдруг вспомнила о том, что стоит перед ним обнаженная, и стыдливо прикрылась рукой.
Чувство собственной беспомощности и ненависти к Магнусу снова охватило ее. Харальдсон заметил происшедшую в ней перемену и усмехнулся. Пока Зарабет мылась, он сидел на лавке и молча наблюдал.
В предбаннике аккуратной стопкой лежала одежда, неизвестно откуда взявшаяся. Зарабет испугалась. Значит, кто-то приходил сюда и видел их обнаженными или, того хуже, следил за ними в то время, когда Магнус любил ее?
Зарабет схватила платье и быстро оделась. Магнус взял чистое полотно и обмотал ей волосы, затем нежно поцеловал в губы, наслаждаясь ароматом нежной кожи, порозовевшей после мытья. Он вывел Зарабет на улицу.
Солнце уже поднялось. Во дворе было многолюдно, слуги спешили по своим делам. Через открытые ворота на работу в поле уходила вереница рабов. Зарабет дивилась тому, что они не пытаются сбежать. На их месте она поступила бы именно так.
Викинг легонько подтолкнул ее к дому, а на пороге властно поцеловал в губы на виду у всех.
– Ну вот, – вымолвил Магнус медленно, тщательно подбирая слова. – Теперь ни у кого не будет никаких вопросов.
Господи, как приятно ощущать себя чистой! Если бы еще забыть вкус поцелуев Магнуса, оставшийся на ее губах!
Она увидела Лотти, которая вместе с четырьмя сверстниками сидела возле тетки Магнуса Элдрид, которая ткала на станке. Элдрид была такой же крупной, как Хельги, мать Магнуса, но отличалась резкими чертами лица, смягчавшимися, только когда она говорила с детьми. Элдрид не обратила на Зарабет никакого внимания, словно не заметила ее.
Ингун, напротив, была с рабыней на удивление многословной:
– Я вижу, Магнус закончил с тобой на сегодня.
– Какое тебе дело? – ответила Зарабет и кивнула Сире, которая, словно оружие, держала в руках прялку.
– Он всегда брал с собой в баню Сиру. Вряд ли тебе удалось развлечь его лучше, чем она, – язвительно заметила Ингун, но Зарабет осталась безразлична к ее словам. – Принимайся за работу.
Зарабет молча кивнула в ответ. Она плохо помнила, что делала – взбивала масло, готовила тесто для хлеба, смешивая муку с водой в огромной деревянной кадушке. Плечи и руки болели: ведь раньше она никогда не пекла хлеб в таком количестве, да и маслобойка в доме отчима была поменьше и полегче. И все же эта работа оказалась ей знакомой и позволяла погружаться в свои мысли.
Стоило Зарабет прикрыть от усталости глаза, как она тут же видела Магнуса. Она гнала его образ прочь, но безуспешно. Викинг снова и снова овладевал ее помыслами, ее сердцем, ее душой. И дело было не в том удовольствии, какое он ей доставил. Зарабет пыталась понять, как Магнус сумел пробудить чувства, ранее неведомые ей.
Наконец все было готово. Зарабет понадобился целый час, чтобы разложить тесто в формы и поставить в длинную печь на горячие угли. Она валилась с ног от усталости, на лбу выступили капельки пота, руки дрожали от напряжения. Почему-то вспомнился ушат холодной воды, который Магнус неожиданно выплеснул на нее в бане, и слова о том, что раньше он брал с собой в баню Сиру.
Ингун сразу нашла Зарабет новое занятие, отправив ее на ячменное поле. День выдался знойным, но после духоты и жара печи на свежем воздухе было легче. Согбенный старик Хаки велел ей идти вдоль рядов колосьев, вырывать сорняки и отгонять птиц, налетавших, чтобы полакомиться сладкими зернами.
Зарабет послушно принялась за работу, но скоро почувствовала, как голодна, потому что ничего не ела с самого утра: ведь Магнус повел ее в баню, когда все завтракали.
Изнемогая от жары, Зарабет надеялась, что обеда ждать недолго. Пот градом катился с нее, а спина болела, оттого что приходилось все время наклоняться. В поле работали и другие рабы, некоторые даже смеялись. Глядя на них, Зарабет понимала, что со временем привыкнет к тяжелой работе и ей будет не так трудно.
Время шло, солнце давно клонилось к горизонту.
Зарабет подташнивало от голода и жажды, но Хаки не обращал на нее никакого внимания. Интересно, где Магнус, что он сейчас делает?
Наконец старик окликнул ее и велел возвращаться. Зарабет вымученно улыбнулась и медленно побрела в поместье. В прохладном полумраке дома она сразу же отправилась искать Лотти и увидела ее возле Элдрид. Сестренка внимательно слушала пожилую женщину, которая говорила медленно, тщательно произнося каждое слово. На лице Элдрид сияла улыбка.
Зарабет порадовалась тому, что по крайней мере с малышкой обращаются хорошо. Элдрид показывала Лотти и другим девочкам, как обращаться с прялкой. Мальчики, должно быть, проводят время с мужчинами, обучаясь ремеслу, охотничьему искусству, обращению с оружием.
Зарабет взяла деревянную миску и положила себе немного овсяной каши из котла, подвешенного над очагом.
– Тебе никто не давал разрешения есть, – раздался у нее за спиной голос Ингун.
Зарабет обернулась и отчетливо выговорила: