Шаги по воде
Шрифт:
– Технически трудно добыть настоящую – он ведь убивает с лету, а не где-нибудь в подвале… Эта голова – угроза, как я понимаю. Вроде мертвых петухов в вуду.
– Зачем ему угрожать? Он играет с ней.
– Прекрасный вопрос, Николай. Я бы тоже не прочь это узнать… или здесь что-то другое… Послушай, та девушка, студентка, блондинка?
– Ты думаешь?..
– Покажи серьги ее подружкам. В первый раз он прислал окровавленный нож, а сейчас – голову. В качестве доказательства. И сережки жертвы.
– Ладно! – подвел черту капитан. –
Савелий сидел рядом со мной, полный сочувствия. Он принес валерьянку, найденную в аптечке в ванной, и в гостиной плавал ее сладковато-терпкий запах. Федор придвинул кресло к кушетке. Уселся. Савелий обеспокоенно посмотрел на него, полный опасений, что он сейчас ляпнет что-нибудь не то.
– Друзья, – бодро начал Федор, – это только шутка. Голова не настоящая.
– Как это не настоящая? – поразился Савелий. – А… кровь? – Он во все глаза смотрел на Федора, нисколько ему не веря и негодуя, что тот затеял дурацкий разговор в присутствии Ксении. – Я же сам видел! Мы все видели…
– И кровь не настоящая, Савелий. Краска. Не веришь? Пошли посмотрим еще раз. Хотите, Ксения?
Я только головой мотнула. Зотов с минуту колебался, пристально всматриваясь в лицо Федора, словно ожидая знака. Но глаза у того были честные, и Савелий, так ничего и не решив для себя, поспешно встал с кушетки и направился в спальню. Трагедия стремительно перерастала в фарс.
– Хотите кофе? – спросил Федор. – И я бы не прочь за компанию. Вам с сахаром?
Я снова покачала головой и впервые внимательно на него посмотрела.
– Меня зовут Федор Алексеев, – представился он, улыбаясь. – Когда-то работал вместе с… известным вам Колей… капитаном Астаховым. Сейчас преподаю философию. Сменил военный мундир на тогу, так сказать. Академическую.
– Капитан Алексеев? – спросила вдруг я, рассматривая его: карие ласковые глаза, седые виски, ямочка на подбородке… Красавчик!
– Ну, – ответил удивленный Федор. Так отвечал обычно капитан Астахов, за что подвергался критике стилиста Савелия. – Откуда вам это известно?
Я слабо улыбнулась:
– Регина рассказывала… У которой ателье мод.
– Регина Чумарова? – уточнил Федор. – Как же, как же… помню. Интересно, что же она вам… нарассказывала.
Я рассмеялась – в последней фразе Федора сквозило любопытство человека, который любит рассматривать себя в витринах магазинов.
– Она уверяет, что вы были единственным приличным человеком в милиции. Что вы дружили, и она до сих пор горюет, что вас убили… на боевом посту.
– Убили? – удивился Федор. – Пока нет. Сам ушел. Откуда эта информация?
– Регина знает все городские… новости.
– Ох, уж эта Регина, – вздохнул Федор, радуясь, что я пришла в себя. – Надо будет зайти как-нибудь, проведать ее. Интересный она человек, наша Чумарова…
– Зачем он это делает? – спросила я, угасая.
– Не знаю, – соврал Федор. Ему явно не хотелось меня пугать. –
– А до сих пор было понятно? – голос мой прозвучал неожиданно резко.
– До сих пор… более или менее, – ответил Федор. – Я думаю, его возьмут… не сегодня завтра…
– Возьмут? – В моем голосе прозвучал сарказм. – Более-менее, не сегодня завтра… Да он только и делает, что маячит вокруг, убивает, приходит сюда, как к себе домой, а люди вашего друга капитана… они что, спят?
В прихожей хлопнула дверь, раздались быстрые шаги. На пороге возник, как черт из табакерки, экстрасенс Александр Урбан, которого Федор не знал лично, а лишь видел по телевизору.
– Ксенечка, что случилось? – вскричал Урбан. – Кто это? – Он взглянул на Федора, как уколол.
– Мой друг, – вызывающе ответила я. – А в спальне еще двое.
– Что значит… в спальне? – растерялся экстрасенс. – О чем ты? Я чуть с ума не сошел… Где ты была?
– В спальне – значит в спальне, – ответила я неприятным тоном, сверля экстрасенса холодным взглядом. – Ты хочешь знать, где я находилась? – Похоже, меня несло.
– Да, если ты не против, – беспомощно ответил Урбан, оглядываясь на Федора.
– В кафе. Называется «Знаки Зодиака». Тебе приходилось там бывать?
Что-то промелькнуло в лице экстрасенса. Федор Алексеев с удовольствием наблюдал за происходящим. Он не питал симпатии к Урбану и сейчас с некоторым злорадством ожидал продолжения сцены. Если бы на месте экстрасенса оказался любой другой мужик, Федор, разумеется, в силу мужской солидарности принял бы его сторону. Любой, но не Урбан. Недолго думая, Федор оттащил кресло, в котором сидел, в угол, чтобы не мешать и не отвлекать действующих лиц, и снова уселся, собираясь ничего не пропустить из спектакля, который разыгрывался у него на глазах.
– Приходилось, – ответил экстрасенс. – Значит, ты меня видела… – Это был не столько вопрос, сколько утверждение.
– Видела! – прошипела я, вперяя в него ненавидящий взгляд. – И тебя, и ее… Я вообще не понимаю, зачем ты явился сюда? – Голос мой сорвался на крик. Я ничего не могла с собой поделать.
– Боялся за тебя! Метался по городу как дурак, чуть с ума не сошел! – заорал в ответ Урбан. – Могла хотя бы позвонить!
– Не хотела отвлекать!
– Ты! Что ты себе… позволяешь? Ты! Ты… – От возмущения Урбан стал заикаться.
На пороге спальни появился растерянный, с красными пятнами на скулах Савелий Зотов, за ним – мрачный капитан Астахов. Федор махнул рукой, чтобы не вмешивались. Обстановка накалялась.
– Убирайся вон! – Я сжала кулаки. – Не хочу тебя больше видеть! Иди к своей… этой! Из кафе!
– Ты… ты…
Побледневший экстрасенс, раздувая ноздри, стоял посреди комнаты. И вдруг словно очнулся, сделал глубокий вдох и с силой провел ладонями по лицу. Помолчал, видимо, считая про себя до десяти.