Шахта
Шрифт:
– Войдите, кто там?
Вошел знакомый офицер НКВД, с виду не вполне здоровый.
– Начальник следственной комиссии полковник Чесноков.
– Чему обязан, полковник?
– Я к вам по поводу Бирюлева, товарищ первый замнаркома.
– Да?
– Следствием установлено, что в период первоначального строительства шахты Бирюлев злонамеренно не установил необходимое противопожарное оборудование, что явилось причиной…
– Так ей уже десять лет, шахте этой.
– Да, но…
– Вы установили, что явилось непосредственной причиной пожара?
– Халатность слесаря, отвечавшего за обслуживание подъемных механизмов,
– А Петро тут с какого краю?
– Мы считаем, что если бы оборудование было поставлено вовремя, на шахте не сложилась бы атмосфера разгильдяйского отношения к пожарной безопасности.
– Что-то больно мудрено.
– И в этот раз он опять попытался не установить противопожарную систему. Это, безусловно, не могло быть случайным совпадением.
– Но я так понял, что акт подписан?
– Да, но…
– Куда же вы смотрели?
– Дело в том, что он сразу же установил эту систему, но перед этим явно пытался…
– Нет, полковник, это все сейчас не по моей головушке. Ты уж извиняй. Пришли-ка нам лучше это дело письмом. Рассмотрим самым тщательным образом, обещаю тебе.
– Я, собственно, так и предполагал.
– И знаешь, полковник, когда будешь все это писать, учти, что Бирюлев сделал для нашего государства великое дело, за неделю, можно сказать, шахту восстановил. Мы его теперь к награде представим. А если он там чего недоделал или ошибся когда, то, как говорится, победителей не судят. Понял меня?
– Прекрасно понял, спокойной вам ночи.
– Бывай.
По окончании долгого митинга Слепко решил напоследок еще раз прогуляться по поселку. Он остановился поглядеть, как оборванная бабка доила черную козу. Шалава-коза недобро зыркала на соглядатая желтым глазом.
– Молочком не угостите, бабушка? Здравствуйте.
– Что ж делать, пей. Много вас тут ходит.
– Да я-то уеду сейчас, вот шахту вам помогал восстанавливать.
– Это хорошо, – неопределенно заметила бабка, – а то – боязно.
– Чего ж вам боязно?
– А лихих людей, которые шахту пожгли.
– Это кто ж такие?
– Бес их знает, прости Господи. Только шахту они пожгли специально, чтобы, значит, воровать потом сподручнее было. Люди бают: одна машина груз на стройку везла, а другая-то – мимо, в сторонку. На многие тыщи обворовали.
– Если знали, чего ж не поймали воров этих? – ухмыльнулся Слепко.
– Как не пымать? Пымали. Только они полковника ентого, который их пымал, насмерть застрелили.
– Как так?
– А так: убили они его, сердешного. С утрева, карета за ним приезжала. Уж бабы наши так выли, так выли. Оченно хороший, говорят, человек был. За простой народ заступался. Потому они его и убили, значит. А ты пей молочко-то, пей!
Глава 18. Подорожник
Он схватил сумку с хлебом, мылом и прочим припасом, с вечера брошенную в углу веранды, и пробкой вылетел на улицу, хлопнув дверью так, что со стены посыпались чешуйки краски. «Не хватало еще, в третий раз устраивать… Клоуна из меня делает! Не выйдет, не на того, голубушка, напала! Ни за что не обернусь!» Дверь за его спиной вновь скрипнула, значит, она вышла на крыльцо. Евгений Семенович пинком распахнул калитку и размашисто зашагал вдоль проросшего пыльной бузиной штакетника в направлении шоссейки. Уже наступил
– К военкомату, пожалуйста, – очнулся Евгений Семенович. Шофер непроизвольно дернулся, подпрыгнула и его машина.
– Чего, загребли тебя, паря?
– Сам иду.
– Не врешь? Сам-то из каких будешь? Я все не разберу.
– Да вот, начальником института работаю.
– Начальником? – шофер пожевал губами. – Офицером, значится, идешь. На гражданке не накомандовался?
– Не угадал. Рядовым.
– Рядовым? По своей воле из начальников рядовым на фронт просишься? А ты, парень, женат?
– Есть такое дело.
– Может, под судом состоишь?
– Да нет, – разговор становился забавным, – а что, женатый начальник не может добровольно на фронт пойти? Как все, Родину защищать?
Машина резко затормозила.
– А ну вылазь!
– Ты чего? Какая муха тебя?..
– Ничего, сам дойдешь, придурок.
У двери призывного пункта вытянулась очередь плохо одетых мужчин. Хорошо хоть гораздо более короткая, чем накануне. Слепко скромно пристроился в конец.
– У меня язва двенадцатиперстной кишки, а они опять повестку. У них там давно уже все про меня записано! Чем без толку бумажки слать, посмотрели бы лучше в личном деле, – жаловался унылый тип лет сорока другому такому же.
– В таком случае справка требуется.
– Есть у меня и справки, и заключение, и все, что душеньке угодно. У меня вообще белый билет.
– Значит, отпустят, – огорчился второй.
– А день-то потерян! – приободрился первый.
– У меня тоже, это самое… Двое детей, жена больная! Нашли кого призывать! У соседа сынок – орясина орясиной, пахать на нем можно, так нет, освободили, сволочи! Студент он, видите ли, мясомолочного института!
– Ты потише тут. А кто сосед-то?
– Директор продмага!
– Чего ж ты хотел? Ясен пень.
За два предыдущих дня Евгений Семенович успел уже по горло наслушаться подлых обывательских разговорчиков и на сей раз не стал вмешиваться. Когда подошел его черед, он молча положил перед опущенным козырьком военкома заявление, паспорт и военный билет.
– Это опять ты, Слепко? – поднял злое, осунувшееся лицо майор. – Глянь, Коробейников, опять этот деятель приперся! Ну, чего еще интересного скажешь?
– Вы не имеете права!
– Ты же вчера, помнится, товарищу Ворошилову жаловаться собирался. И как? Скоро меня под трибунал отдадут?