Шахта

Балбачан Михаил Яковлевич

Со Слепко вышла другая история. Жена его, Наталья, только рада была, чтобы супруг немного где-нибудь отдохнул, и с вечера еще заботливо собрала ему все, что требовалось. Сама она в ту пору тоже сидела дома с трехмесячным ребенком, а кроме того не терпела всех этих выпивонов у костра. Слепко рассчитывал забежать на шахту, быстренько глянуть, что там и как, и тогда уже со спокойной душой идти купаться. Но на шахте его ждали нечаянные хлопоты в лице Юсупа Галямова, нового начальника Южного участка. Парень работал как зверь, упирался, можно сказать, рогом, но во все тонкости обстоятельств вник еще не совсем. Когда Слепко подошел к конторе, неистовый Юсуп как раз потрясал кулаками перед понурым носом главного инженера Зощенко и гневно вопрошал, почему лесной склад не дает лесу и какие

такие могут быть лимиты, когда участок едва выкарабкался из тяжелейшей аварии и весь лес ушел на восстановительные работы, а теперь они ему, видите ли, говорят, что больше не дадут! Это же форменное вредительство, он этого самого начальника склада, с его постной рожей, насквозь видит, а если главный инженер по каким-то своим причинам вредителя этого покрывает, то и с ним тоже найдется кому разобраться. Крик был прекрасно слышен на улице. Начальник шахты решил проблему за полчаса. Пять минут ушло на то, чтобы распорядиться об отпуске леса сверх лимита, а остальное время – на суровое внушение желторотому дебоширу, принесшему в итоге самые исчерпывающие извинения Зощенке. Потом Слепко зашел на минутку в свой кабинет, но там ему пришлось целый час препираться по телефону с трестом. В это время за дверью столпились посетители. Позабыв обо всех и всяческих пикниках, Слепко собирался уже спускаться в шахту, где его окончательно закрутил бы обычный водоворот.

Сашка Скрынников, с утра облаченный в белые брючки и голубенькую футболочку со шнуровкой, окончательно потерял терпение. Отправившись на розыски, он обнаружил дорогого товарища начальника, как всегда, в густом дыму. Но Сашка есть Сашка. Черт его знает, как это у него получилось, только через несколько минут дым рассеялся, все как один посетители осознали, что их ничтожные проблемы прекрасно потерпят до завтра, а телефон заглох. Вдвоем они вызволили Феликса из домашнего плена, благо суровая тюремщица его перед начальством таки робела. Левицкая, не терпевшая необязательности, встретила приятелей кислой миной и попыталась даже захлопнуть дверь у них перед носом. Сашка тут ничем помочь не мог, он почему-то боялся ее до смерти. Девушка она была некрасивая, по шахте ходила совершенно мужиком, а в разговорах больше помалкивала, но идти на реку без нее никому почему-то не хотелось. Оставив подчиненных дожидаться в сенях, Слепко довольно бесцеремонно вломился в девичью светелку. Что там он с ней сделал – неизвестно, только буквально через пару минут он вышел, а Левицкая крикнула веселым голосом, чтобы «мальчики» подождали, а она – «сейчас, одну минуточку, только».

Так что был уже скорее вечер, то есть часиков пять пробило, когда они, миновав многочисленные группы живописно отдыхавших трудящихся, нашли наконец местечко сравнительно малолюдное, но вместе с тем довольно приятное. Солнце жарило еще вовсю, и воздух обманчиво мерцал над верхушками терриконов. Река там круто изгибалась, разливаясь ленивым омутом, и тут же рядом на каменистой отмели шумно вскипала мелкими бурунами. И вроде бы даже легкий ветерок шевелил серебристую листву плакучих ветел над черной, зеленой, прозрачной, золотистой бегущей водой.

В дырявой тени жухлого ивняка расстелили старую плащ-палатку – Сашкин персональный вклад в общее дело. Оказалось, что Лиза притаранила большую кастрюлю с винегретом, под всеобщие крики одобрения торжественно водруженную в центре. Сама она застенчиво удалилась в кусты, а мужчины, облаченные в одинаковые синие трусы, достигавшие им почти до колен, разделились. Дочерна загорелый Скрынников и совершенно белый Слепко беззаботно плюхнулись в воду, а Романовский, будучи человеком ответственным, собрал сначала все принесенные бутылки: три с водкой и одну каберне и поместил это богатство в известную ему лужу посреди крапивных зарослей, со дна которой бил ледяной родничок. Сделав дело, он перехватил из продуктовой кучи крупный, но крепкий огурец, шероховатый, с колючими пупырышками, и, хрустя им, неторопливо раздвигая мощным волосатым торсом блюдца кувшинок, вступил в темные, покойные воды.

Евгений Семенович неплохо плавал, настоящим спортивным брассом. Голова его ритмично мелькала уже у противоположного берега. Сашка, шлепая по-собачьи

руками и ногами, старался держаться поближе к Левицкой, заметно опасаясь заплыть на глубокое место. Но та, вдруг резко изогнувшись, ушла под воду, вынырнула далеко и нескоро и рванула размашистыми саженками в сторону Слепко. Романовский, тот вообще не плавал, а стоял, погрузившись по грудь, и водил широко разведенными руками, задумчиво плеща во все стороны радужные водяные веера, особенно норовя попасть в морду суетливо подгребавшему Скрынникову.

Почувствовав через некоторое время зверский аппетит, они, мокрые и счастливые, расположились вокруг кастрюли с винегретом. Немало имелось и другой снеди: вареная в мундире картошка, огурцы, помидоры, охапка зеленого лука и миска присланных Натальей котлет, богато нашпигованных чесночком. Феликс многозначительно промычал с набитым ртом, что самое интересное еще впереди. Вначале ели молча. Откупорили и распили первую поллитровку, причем Евгений Семенович неожиданно согласился, чтобы и ему капнули на донышко. Сашка сосредоточенно жевал, подтянув к подбородку острые коленки, и косил блудливым глазом в сторону Лизы. На ней были шелковые трусики на резинках и обтягивающая красная майка с белым номером «41» на спине, которая, намокнув, сделалась полупрозрачной. В конце концов Феликс не выдержал и послал паршивца за хворостом. Скрынников попытался было динамить, но, увидев, что Романовский достает из мешка замаринованной с вечера свиной окорок, проникся и безропотно скрылся в зарослях.

Основательно заморив червячка, Евгений Семенович улегся на спину, подсунул ладони под коротко стриженный затылок и, посасывая сладковатую травинку, принялся обозревать голубизну небес. Лиза и увязавшийся за нею с видом дрессированной собачки Сашка пошли опять купаться, а Феликс, пыхтя, кромсал мясо и нанизывал его на ошкуренные ивовые веточки. Евгений Семенович малость задремал. Не тут-то было – расшалившаяся Левицкая плеснула ему на живот водой из купальной шапочки. Потом все они с почтительным интересом следили за священнодействиями Феликса над тлеющим костром, причем безвольный Скрынников, нацепив на прутик последнюю котлету, тоже принялся жарить ее над углями, опрометчиво утверждая, что хорошая котлетка в сто раз вкуснее любой свинины. Через несколько минут все четверо волками вгрызались в шашлык, заедая длинными сочными перьями лука, тыкали огрызками огурцов в кучку крупной сероватой соли и не забывали регулярно чокаться. Начальник шахты лично уговорил полбутылки красного, а его бесшабашные подчиненные – вторую поллитровочку.

Когда все наелись, то есть не то чтобы совсем наелись, но все же настолько, чтобы почувствовать потребность в небольшой передышке, в запасе оставалось еще порядочно мяса, винегрета, да и выпивки тоже. Левицкая легко поднялась с места и направилась к мальчишкам, удившим неподалеку мелкую рыбешку. Выклянчив у них удочку, она принялась азартно дергать пескарей. Силуэт ее на фоне сверкающей речной ряби, по правде говоря, мало чем отличался от мальчишечьего. Слепко и Романовский отвалились на редкую травку и затеяли неторопливую беседу, а Скрынников продолжал неутомимо жевать.

– Ладно, отложим мы опять строительство, а что потом? – рассерженно гудел Феликс. – Нет, ты не отвиливай, ты объясни!

– Вот реорганизуем шахту, тогда уж…

– Так у тебя, как известно, планов громадьё, реорганизация уже по второму кругу пошла.

– Правильно, она и не должна никогда прекращаться.

– Значит, жилье строить мы вообще не начнем?

– Ну почему? Со временем дойдут руки и до второстепенных вопросов.

– Народ поувольняется на …, и вся твоя рехонструкция с модер…яцией гикнутся к …й матери!

– Не дадим! И потом, заработки-то у них растут!

– Нормы растут еще быстрее!

– Это, друг мой, азы политэкономии. А насчет того, что кто-то там поувольняется, был тут уже один, тоже все на эту тему выступал.

– А ты меня не пужай, я не из пужливых! Проблема налицо, не отвертишься!

– Да согласен я, со всеми согласен! Построю я вам эти дома! Только, может, не сейчас, а… в том году, наверное.

– Слышь, Сашка, одолжение нам огромное делает, мы ему теперь в ножки кланяться должны!