Шаман

Сташеф Кристофер Зухер

— Плоды — это почти всегда вкусно. Но я люблю не только мякоть, но и зерна. Какое же зерно внутри того плода, о котором мы говорим?

— Кашало поклоняется Ломаллину и его подруге, богине Рахани, — объяснил Бреворо. — Но кроме них, в городе почитают многих богов. Среди прочих — Хандранин. Это богиня, преданная только телесным усладам, и в день ее праздника женщины-жрицы ее культа — готовы отдаться любому мужчине, который попросит их об этом. Они верят, что тем самым ублажают богиню.

— Я тоже готов ее ублажить! И когда же ее праздник?

— Через

месяц. — Бреворо нахмурился, перевел взгляд с Лукойо на Огерна. — Значит, вы идете в Кашало?

— Теперь — да, — ответил Огерн.

Наутро они попрощались с торговцами и отправились к реке Машре, которая текла к югу, мимо Байлео, к тому морю, чьи волны били о пристани Кашало. До реки было меньше дня пути, поэтому еще засветло Лукойо с Огерном успели набрать дерева для постройки коракля. На следующее утро они обтянули каркас будущей лодки кожей, спустили ее на воду около крутого, обрывистого берега и принялись грести. Лукойо волновался: он до сих пор чувствовал себя неуверенно в легком суденышке, но все же не так, как в первый раз. Поэтому он сумел совладать со страхом и вскоре уже довольно уверенно работал веслом. Лукойо не сомневался: если бы Огерн не потратил время на то, чтобы обучить его гребле, они бы уже проплыли вдвое больше. Поэтому полуэльф греб яростно и старательно, пытаясь наверстать упущенное. Огерну приходилось сдерживать его, объяснять, что такой страсти вовсе не требуется.

Близился рассвет. Or воды поднимался туман. Новорожденное солнце окрашивало мелкую рябь в розовый и золотистый цвет. Лукойо поглубже вдохнул прохладного воздуха, потрясенный красотой мира, бескрайностью реки, темной зеленью далекого леса и еще больше тем, что его душа откликается на эту красоту. Он сердито тряхнул головой — еще чуть-чуть, и он точно так же уверует в доброту Ломаллина, как Манало!

Ближе к вечеру они увидели на горизонте струи дыма.

— Что там такое? — спросил Лукойо.

— Люди, — ответил Огерн, хотя это и так было понятно. — Когда мы в прошлый раз плыли этим путем, они напали на нас в каноэ.

— Неужели мы уже так далеко заплыли? — Лукойо положил весло и приготовил лук. — Будем надеяться, что за это время они не научились лучше управлять с лодками.

Но он ошибся. Научились. Не блестяще, правда, но все же получше, чем прежде. Огерн повел коракль один, а Лукойо приготовился к бою.

— А плывут быстрее, чем тогда.

Огерн бросил быстрый взгляд на преследователей.

— Ничего удивительного. Они не сами гребут.

Лукойо помрачнел. Гребцов погоняли хлыстами. Он уже слышал, как свищут эти хлысты, как они бьют по спинам этих несчастных. Лица гребцов были опустошены или испуганы. Их было всего двое на огромное каноэ, где запросто уместилось бы еще четыре воина.

— Думаю, — нахмурился Лукойо, — мы напоролись на ваньяров.

— Лишь бы они не напоролись на нас, — сквозь зубы проговорил Огерн и погнал коракль вперед, работая своими железными мускулами.

Бири пересекли то место,

где ваньяры, по их расчетам, должны были их нагнать. В воздухе стало темно от стрел, но стрелы до коракля не долетали. Лукойо выпрямился, натянул тетиву, но Огерн удержал его:

— Еще… рано. Не стреляй… пока они не угрожают нам… напрямую.

Предостережение не пришлось Лукойо по душе, однако лук он все же опустил. Подстрелить ваньяров не представляло труда, но Огерн был прав: нечего показывать лук… пока. И потом, подстрели они хотя бы одного из варваров, остальные, желая отомстить, гонялись бы за ними до скончания веков.

Огерн греб и греб, а каноэ отставали все сильнее и сильнее. В конце концов ваньяры, видимо, поняли свою ошибку: они соединили лодки и обменяли двух воинов на двух гребцов. Теперь убивать надо было только одного, потому что другой занимался тем, что щелкал бичом. Видимо, двое гребцов, только что пересевших в каноэ, были совсем неплохи, потому что лодка начала догонять коракль.

А Огерн устал. Он на короткое время перестал грести и отдыхал, тяжело дыша.

— Не начать ли нам снова грести? — нервно спросил Лукойо. — Это каноэ теперь плывет куда быстрее.

— Пусть думают, что я устал, — подмигнул полуэльфу Огерн. — Они не очень ошибутся, но…

Лукойо недоверчиво посмотрел на товарища.

— Пусть ты даже и передохнешь немного, но долго все равно не продержишься.

Огерн кивнул.

— А они смогут — у них четверо гребцов. Но я кое-что задумал. Видишь, впереди островок?

— Да нет… я все назад смотрел.

Лукойо развернулся и посмотрел вперед. И действительно, справа по борту вырисовывался довольно-таки внушительных размеров остров. На нем росли высокие деревья, опустившие свои длинные ветки к самой воде.

— Мы спрячемся под этими ветками, — сказал Огерн. — А они поплывут дальше, стараясь нагнать нас до того места, где река делает излучину.

Приглядевшись, Лукойо увидел то место, где река поворачивала, увидел восточный берег.

— Не сказал бы, что ты меня утешил.

— Да, но мы же скроемся с их глаз до того, как доплывем до поворота, — напомнил полуэльфу Огерн. — За листвой они нас не разглядят.

Лукойо улыбнулся, и улыбка его вскоре преобразилась в волчий оскал.

— Тогда греби.

Огерн обогнул дальний конец островка и погнал коракль к берегу. Лукойо ухватился за листья, а потом за ветки дерева, сильно нависшего над водой. Перехватываясь руками, они с Огерном увели лодку так, что листва скрыла ее, и теперь лодку уже никак нельзя было увидеть с реки.

Несколько секунд — и Огерн и Лукойо разглядели сквозь занавес листвы каноэ. Ваньяр, сидевший на носу, приготовил короткий, кривой лук со стрелой. Тот, который сидел на корме, понукал гребцов и щелкал хлыстом. Гребцы выбивались из сил. Они старались, как могли, но чувствовалось, что они изнемогают, кроме того, который сидел последним, что-то в нем было странное. Невысокий, коренастый…