Шаман

Гримм Никита

Смерть – это естественный финал любой жизни, и не стоит нарушать этот порядок…

Закончив с этим телом, встряхнул руки и отправился осматривать все тела в морге дальше.

В итоге, на морг я потратил почти три часа. Несколько сотен тел, почти четыре десятка трупов в разной степени готовности к мутации и воскрешению. И почти сорок повторений «Праха Вечности». Вначале я уничтожал тела тех, кто уже начал мутировать. В конце, после окончания осмотра я вернулся к мутировавшим телам, которые были названы мною как «ранняя стадия», и понял, что они довольно

быстро прогрессировали в «развитую стадию» (опять же, название мое, потом, может быть, когда-нибудь диссертацию напишу на тему этой заразы). Рисковать и оставлять мутирующие тела я не решился, обратив их в прах. К сожалению, сейчас не было возможности даже запереть одно тело в закрытом боксе и вести наблюдение за его мутацией и развитием, а, честно говоря, это стоило сделать. Возможно, так мы бы смогли получить ответы на многие вопросы…

* * * * *

Закончив с моргом, я вернулся к Володину. Борис Геннадьевич нашелся в дальнем конце коридора на этаже терапевтического отделения. Володин спрятался за шторой, раскрыв окно на распашку и курил в свое удовольствие. Сейчас всем было абсолютно безразлично, что начальник отделения хирургии и неотложной помощи стоит и курит в открытое окно в коридоре. Забот хватало у всех, а психологическая усталость уже начала брать свое. Все постепенно начинали превращаться в «роботов». Так мы еще в прошлой жизни называли тех, кто выполнял все задачи и процедуры на «автопилоте», но «зависало» как только приходилось ломать привычный порядок действий…

– Что выяснил? – Спросил Володин стоило мне приблизиться.

Я молча отдал блокнот начальнику, а сам взялся за пачку «Империя», которую Володин оставил на подоконнике. Под удивленным взглядом Володина я вытянул одну сигарету, взял его же зажигалку и, прикурив, крепко и долго затянулся.

– Ты же не куришь?..

Горько и противно, противно и горько. А еще горло дерет… И это послевкусие… на дохлую кошку похоже… Фу… С другой стороны – отвлекло? Отвлекло! Вот и хватит…

Сделав три крепкие затяжки, я потушил сигарету в стеклянной банке. Нет, не мое, но мозги прочистил.

– Только продукт перевел. – Угрюмо ответил Борис Геннадьевич на череду моих действий и принялся листать блокнот с записями.

– Выяснили, что объединяет первых двух мутировавших? – Наконец спросил я, когда мой начальник закрыл блокнот и вернул его мне.

– Ничего, кроме того, что они оба были Одаренными. – Покачал головой Володин.

– Моя старая тетушка, которую зовут интуиция, тихо шепчет мне прямо сейчас, чтобы я с вами поспорил на месячную зарплату, что все, кого мне пришлось обратить в прах, также являются Одаренными. – Усмехнулся я.

– Поспорить, кто спорит – тот …. не стоит… Дельные предложения будут?

– Нужно провести сортировку тел. Все тела Одаренных нужно уничтожить во избежание. – Жестко ответил я.

– Ты издеваешься? Да каждый второй Одаренный – дворянин. Нас потом родственнички их на куски порвут. – Рыкнул Володин.

– Борис Геннадьевич, вот вас сейчас в данной ситуации действительно волнует

мнение дворянских семей? – Искренне удивился я.

– Честно говоря, нет. Но и такое издевательство…

– Это не издевательство. Воспринимать это нужно исключительно как превентивную меру. В противном случае, погибших будет гораздо больше. – Ответил я.

– Да я прекрасно понимаю все это, Матвей. Просто это довольно жестоко.

– Какие времена – такие нравы. – Пожал я плечами.

– Мы пытались выяснить, у кого есть подобные случаи. В семи больницах и госпиталях подтвердили нападения, а один госпиталь перестал отвечать на звонки. И не понятно – это связь барахлит, или там теперь никого из живых нет. – Вдруг сказал Володин.

– Неприятные новости. – Я уселся на подоконник, спиной опираясь на раму. – Сколько у нас осталось медперсонала в строю?

– Из врачей – семь, включая тебя и меня, - Усмехнулся Володин, - из медсестер и санитаров – двадцать один человек.

– Очко! – Я хлопнул в ладоши. Меня понемногу накрывало откатом от прошедшего.

– Чего? – Не понял Володин.

– Игра такая карточная есть, Борис Геннадьевич, не заостряйте внимание. Там просто, когда двадцать одно очко набираешь, нужно громко говорить: «Очко!», и тогда ты считаешься победителем. – Усмехнулся я.

– Ладно, победитель, сортировку мы проведем, и тела Одаренных утилизируем, ты лучше ответь мне на вопрос – ты как с автотранспортом управляешься?

– Нормально, три категории есть. – Ответил я, не понимая, зачем это сейчас понадобилось выяснять моему начальнику.

– Хорошо. – Кивнул Володин, - У нас начинаются проблемы с медикаментами, а подвоза, сам понимаешь, непонятно, когда ждать. Сможешь съездить до склада, откуда мы получаем медикаменты, загрузиться и вернуться назад?

– Смогу, в принципе, не проблема. – Кивнул я. – А куда ехать нужно? Может, полицию попросим сопровождение дать?

– Ха, полиция снялась от нас, пока ты был в морге. Им приказ пришел возвращаться в управление. Так что они, даже толком никому ничего не сказав, собрались и свалили, благо медсестру с гинекологии поймали и ей сказали сообщить, что они нас больше не охраняют. Так что мы теперь сами по себе, и лечим и защищаемся сами. А адрес я тебе дам, даже накладные выпишу на тот случай, если там кто-то живой есть.

– Пи…ц! – Одним эмоциональным словом я выразил все свое возмущение, царившее внутри меня.

– Не знаю такого слова, если честно, но явно оскорбительное. Но ты прав, это – пи…ц! – Кивнул Борис Геннадьевич и развернулся в сторону коридора, - пойдем, дам тебе документы и выпишу пропуск, и ключи заберем от грузовика на стоянке. Они должны в бюро справочном быть…

Глава 4

Глава 4. «Голубое Пламя в Северной Пальмире».

Первая выкладка:

РИ, Москва, Кремль, личный кабинет императора Александра Четвертого, 4 августа, 06.00