Шань
Шрифт:
— Внутри меня пустыня, — продолжал Джейк. — И она занимает в моей душе куда большее место, чем ба-маак.
—Но что же это тогда?
И тут Джейк заметил, что девочка глядит мимо них на что-то, что было совсем рядом. Однако Блисс закрывала ему обзор, и он не мог понять, на что она смотрит. Вдруг девочка заплакала.
— Если бы я знал, — ответил он Блисс, — то я бы нашел ответы на все вопросы.
Он говорил машинально, думая только о девочке и о том, что заставило ее расплакаться. Она отступила
Загипнотизированная...
— Блисс, — тихо промолвил Джейк. — Не шевелись. Он почувствовал, как мгновенно напряглось ее тело.
— В чем дело?
— Делай, как я говорю, — шепнул он ей на ухо. — Ладно?
Он видел ее лицо только краем глаза и не мог разобрать его выражение.
— Джейк, в чем дело?
— Не шевелись, я сказал! — прошипел он. Ему пришлось крепко ухватить ее, потому что, почувствовав за спиной опасность, она инстинктивно попыталась повернуться к ней лицом.
— Ты будешь делать то, что я тебе говорю?
—Да.
— Хорошо. Теперь слушай меня внимательно. Что бы я ни предпринял сейчас, не делай ничего. Ты поняла? Совсем ничего. Ты должна стоять абсолютно неподвижно. Ясно?
— Да, Джейк, по...
— Нет времени, — перебил он ее.
С этими словами он перепрыгнул через Блисс и резким ударом пригвоздил ногой к земле извивающееся тело ядовитой змеи.
Джейк догадался о причине странного оцепенения девочки, зная, что только здесь, на плато, вид змеи мог привести в подобное состояние ребенка, выросшего в одном из местных горных племен.
Змея моментально изогнулась, пытаясь обвиться вокруг его голени, однако Джейк схватил ее рукой у самой головы. Затем, не убирая ноги, он нагнулся и взялся за ее туловище. Он увидел, что это мве боай,самая опасная из гадин, водящихся в Бирме. Встреча с ней сулила опасность не только из-за ее смертельного яда, но еще и потому, что она, в отличие от многих своих сестер, могла без всякого повода броситься на животное или человека.
Услышав возглас Блисс, он понял, что она-таки обернулась. Впрочем, теперь это уже не имело значения. Змея зашипела, и Джейк, прижав ее голову с блестящими бусинками глаз, наступил на нее ногой. Раздался треск ее черепа.
Пятифутовое туловище мве боайзадергалось и замерло. Джейк выпустил его и взглянул на девочку. Та уже плакала вовсю, по-прежнему пригвожденная к месту пережитым ужасом. Приблизившись к ней, Джейк присел на корточки и стал нежно утешать ее. Вняв его ласковым увещеваниям, она доверчиво уткнулась головой ему в плечо, и он бережно взял ее на руки.
Он поднес ее к тому месту, где лежал труп змеи, продолжая ей что-то тихо говорить. Затем он взял ее руку в свою и, не обращая внимания на ее сопротивление, заставил прикоснуться к мве боай,чтобы она сама убедилась, что змея больше не принесет ей вреда.
— Плохая, — сказала девочка с акцентом, присущим здешним обитателям гор. Когда Джейк рассмеялся,
Он убрал свою руку, но ладонь девочки продолжала лежать на спине змеи. Ее маленькие пальчики путешествовали вдоль скользкой, холодной кожи пресмыкающегося, не приближаясь, однако, к размозженной голове, наполовину втоптанной в землю.
Наконец Джейк выпрямился, и девочка, взобравшись повыше, обхватила его руками за шею. Приподняв ее, он вернулся в тень под дерево, где стояла Блисс.
— Надеюсь, что ты понимаешь, — промолвила она, — что тебя хранит то, что есть в тебе самом.
Джейк не сводил глаз с девочки, покоившейся у него на руках. Ее взгляд, устремленный на него, уже не выражал страха.
— Ты узнал о присутствии змеи не через ба-маак.И точно так же без помощи ба-маакаты расправился с ней, прежде чем она успела укусить меня.
— И все-таки... — произнес он, и Блисс почувствовала отчаяние, поднимающееся из глубины его души. — Мой отец мертв, и только потому, что я утратил способность смотреть вперед событий, предвидеть их ход. Я позволил увести себя подальше от джонки в то самое время, когда там орудовали дантай. Ба-маакпредупредило бы меня. Но вместо этого...
Невыразимая боль сдавила его горло, мешая говорить. Бирманская девочка издала странный гортанный звук и встрепенулась. Кончиком пальца она сняла слезу, застывшую в уголке глаза Джейка.
— Плохой больше нет, — сказала она. — Плохая умерла. Блисс поразилась тому, на какое искреннее сострадание оказалось способно это маленькое человеческое существо. Джейк чувствовал то же самое. Наклонившись, он поцеловал девочку в лоб. Когда он выпрямился, стало видно, что его губы вымазаны в мелкой пудре из коры танана, которой было посыпано все лицо девочки. Та беззастенчиво захихикала, и Джейк, смеясь, крепко стиснул ее.
Как я хотела бы, — слегкой завистью подумала Блисс, — чтобы я тоже могла заставить его смеяться вот так. Однако девочка не видит кровавого шлейфа, который тянется за ним, и поэтому ей гораздо легче. Джейк чувствует в душе такую пустоту не только оттого, что потеря ба-маака сделала его буквально слепым, но и потому, что, обретя на несколько месяцев отца, он снова остался один.
Прислонясь затылком к дереву, Джейк промолвил:
— Возможно, ты и твой отец правы. Ведь вы оба думаете, что меня ждет ловушка.
— Что тебе с того? — задала Блисс чисто риторический, как они оба знали, вопрос. Джейк вздохнул.
— В Японии мне удалось выяснить, что дантай,подосланные к моему отцу, были членами клана Моро.
— Соперники Микио?
— Нет. В этом-то и самое интересное. Микио воюет с кланом Кизан. — Джейк, подтянув колени, усадил ребенка поудобнее. — Мы проникли в самое сердце клана Моро. Хигэ Моро сказал мне, будто за смерть моего отца ему заплатил некий крупный коммунист из Китая, по имени Хуайшань Хан.