Шанс-2
Шрифт:
– На глаз свой надеешься? Нравится мужиков пугать? То-то я гляжу у тебя синяк старый под глазом, еще не нагляделась? Ждешь, пока тебя, как ведьму, в реку не бросят? Бога благодари, что тебе, за такое, просто в морду дали. Видно купчишка тебе боязливый попался, другой бы прибил бы на месте.
Ничего не ответив, она прихватив с собой метлу, молча пошла вниз по лестнице. Буркнув мне, чтоб я ждал ее на улице, побежала куда-то на кухню. Заказав жбан вина и всяких закусок, и попросив чтоб мне это все сложили в корзину, пошел доложиться начальству.
– Иван, Сулим, помните, я рассказывал, что Мотря мне службу загадала ученицу ей найти?
– Ну и что нашел?
– Нашел,
– Ты ж гляди, добре ее проверь, со всех сторон, чтоб ошибки не вышло, – посоветовал мне Сулим, вызвав дружный смех у всех, кто его слышал.
– Ладно, иди проверяй, утром расскажешь как проверял, только базар гляди не проспи, девку проверять тяжко дюже – вынес вердикт Иван.
Ладно, главное что разрешили, а здоровый смех, говорят, жизнь продлевает. Тут, правда, все от многих факторов зависит, может такое случится, что и укоротит. Раздумывая над проблемами геронтологии, нахлобучив шерстяной подшлемник, а сверху шлем, прихватив по дороге корзинку со снедью, вышел на крыльцо. Меня уже ждали, и бросив неодобрительный взгляд, задрав нос, двинулись по какой-то тропинке огибающей ближайшие строения. Двигались мы в сторону, перпендикулярную от основной дороги, где располагалось небольшое селение из десяти хат. Уже стемнело, но мою юную ведьму ждали, в хате горела лучина, отбрасывая зловещие тени на бычий пузырь, которым было затянуто окно. Хата была довольно большой, имела два окна, значит кухня и комната раздельные. Несмотря на позднее время, входные двери были незапертые. Снявши в сенях наброшенный на плечи кожух, она вошла в кухня, вслед за ней я, держа в руках шлем с подшлемником. В углу горела лампадка перед каким-то образком, но девка не обратила на икону никакого внимания. Из комнаты вышла простоволосая, одетая в одну рубаху, молодая женщина. Не замечая меня, стоящего в тени, возле дверей в сени, она сразу начала командовать,
– Иди Ждана, бегом в баню, пока теплая, потом вечерять будешь.
– У нас гости, Любава, молодой боярин с тобой потолковать хочет.
Меня удивила ее реакция, не вздрогнув, не пытаясь одеться или прикрыть волосы, ничуть не смутившись, она сразу обратилась ко мне.
– Чего застыл у дверей боярин, проходи, гостем будешь, садись на лавку.
– Добрый вечер хозяюшка, пусть обминают беды и злыдни ваш дом стороной. Извини, что так поздно тревожу, да дело больно важное, а мне завтра в дорогу. Прими гостинцев моих, не побрезгуй.
– Невместно нам боярской милостыней брезговать, – ее тон и поведение совершенно не соответствовали словам, но я решил не обращать на это внимание.
Подойдя к ней и передав ей корзину, я неосторожно встретился с ней взглядом, и сразу утонул в ее глазах. Сперва застыло мое сердце, мне казалось, предо мной моя Любка, совсем молодая, такая, как я ее помню, затем остатки сознания робко обратили внимания на несоответствия, но глаза, эти глаза темного золота вперемешку с каштаном, в них хотелось утонуть, погружаясь с головой. Если Ждана насильно держала твой взгляд, демонстрируя свою власть над тобой, то тут ты сам сдавался, и признавал свое поражение. Выручил меня Богдан, воистину дети невосприимчивы к гипнозу, он встряхнул мое сознание, видно встревожившись, почему я впал в ступор. Да, гипнозом семейка владела, Мессингу у них стажироваться младшим учеником. Любава удивленно смотрела на меня, видно не ожидала уже, что выплыву из ее власти. Взяв себя в руки, начал рассказывать, зачем
– Сказывал я уже Ждане, племяннице твоей, не бояре мы, а казаки, живем за Киевом на землях вольных. Живет с нами знахарка знатная, да что там знахарка, не знахарка, а ведунья, тетка Мотря. Месяца не прошло, как спасла она меня от смерти, Пропастницу с меня выгнала. Ищет ученицу она, и меня просила ей ученицу искать. Как увидел я племянницу твою, понял, ее это судьба, нужно ей к Мотре ехать, в ученицы. А как тебя увидел, подивился, неужто вместо одной, двух учениц Мотре привезу.
– Иди мыться Ждана, а мы пока с казаком потолкуем.
Ждана молча взяв чистое исподнее, кресало, выскользнула с комнаты. Любава накрыла на стол, разложив то, что я принес, в глиняные тарелки, и поставила на стол три кружки. Налив в них вина из кувшина с узким горлом, она подняла свою кружку,
– Давай выпьем за встречу казак. Ты ее ждал, Ждана ее ждала, раз тебя в дом привела.
– Богданом меня зовут. Давай выпьем, чтоб и для тебя эта встреча удачей была.
– Богданом… – Она покрутила на языке это имя, пробуя его на вкус. – Не твое это имя казак, не подходит оно тебе. Владимир, вот имя для тебя, возьми себе имя Владимир, казак.
– Да Бог с ним, с именем, – я невольно вздрогнул, когда она назвала меня Владимиром, это не укрылось от ее больших глаз, странно менявшими свой цвет в лучах лучины, от пронзительно черных, до сине-голубых. Ну и семейка, как эти ведьмы еще живы, просто диву даешься. – Скажи лучше, что ты думаешь. Ты поедешь к нам?
– Не гони лошадей казак Владимир, лучше расскажи, как ты нас перевозить собрался, где мы жить будем, как хлеб свой насущный добудем, иль ты нас на прокорм возьмешь? Тогда скажи, как с тобой нам расплатиться за милость такую?
Женщины постоянно пробуют на прочность границы дозволенного. У них свой экспансионизм, нам мужикам недоступный. Они постоянно расширяют зоны своего влияния в нашем сознании. И тут, как и во всем остальном, нет универсального рецепта, иначе жизнь была бы скучной. Упрешься рогом, женщина начнет изыскивать все более утонченные способы тебя достать, и не важно кто она, коллега по роботе, сестра, или твоя жена. Нервничать тут не имеет смысла, ничего не изменишь. В мелочах нужно уступить, в принципиальных вопросах стоять до конца. Так устроена женская психика, с одной стороны, ей нужно постоянное подтверждение, что с ней считаются, с другой, она должна чувствовать силу находящегося рядом мужчины. Диалектика. Тогда она счастлива, и излучает счастье на тех, кто рядом. В противном случае, лучше и не говорить, добром никогда не кончается.
– Ладно, пойду я. Не слышишь ты меня, или слушать не хочешь. Буду завтра с утра на базаре. Надумаешь что, приходи, дальше толковать будем. Только имя мое запомнить постарайся. Еще скажу. Жизни вам тут осталось три, четыре недели. Потом ляхи придут, никто не спасется. Погибните сами и детей своих загубите.
– Не серчай на меня Богдан, садись, дальше толковать будем. Я и не вспомнилась, как Владимиром тебя назвала, само выскочило. Бабы дуры, что с нас взять.
Она как кошка выгнулась над столом, потянувшись к моей кружке и демонстрируя в широком вырезе рубахи, что если постараться, то взять есть что. Женщина! Ехидна – твое имя. Что-то такое классики говорили по этому поводу. Делать нечего, присев обратно на лавку, взял наполненную кружку и начал рассказывать, что я придумал по поводу их эвакуации. Меня слушали внимательно, вернулась с бани Ждана, поела, выпила вина, послушала, и ушла спать, а ее тетка неутомимо продолжала выпытывать детали, пытаясь подловить меня на неточностях.