Шел снег
Шрифт:
— А у тебя есть веревка? Нет? Вот и я дал, что было!
Запутавшиеся в упряжи лошади бились в болоте, и в какое-то мгновение трясина с ужасным хлюпающим звуком затянула их вместе с экипажем. Подобные сцены не были редкостью, и люди чувствовали свою полную беспомощность.
Колонна выбралась из болота незадолго до наступления полуночи. Артисты повалились на мокрую от тумана землю. Чтобы как-то согреться, пережившие опасность люди разводили костры, в которые летели скамейки и сиденья повозок. Аврора, следуя их примеру, притащила к костру доски от ящиков из-под театральных костюмов. В обмен на еду место у огня получили двое безоружных солдат,
— Ты ведь играешь в театре, не так ли?
— Это написано на нашем фургоне.
— Ведь ты та самая, что рвала на себе тряпки на представлении в Москве? Это незабываемо!
— А не сыграть ли тебе только для нас? — предложил его приятель.
— Оставьте ее в покое! — крикнула Аврора.
— Тебя освистали?
Трагик Виалату и герой-любовник, свернувшись под меховыми шкурами, хранили спокойствие. Аврора стала перед ними.
— Уберите отсюда этих шелудивых псов!
— Я из-за ревматизма не могу пошевелить ногами, — стал жаловаться Виалату.
— Они не требуют ничего плохого, — добавил герой-любовник.
Директриса со злостью схватила стоящую на огне кастрюлю и выплеснула ее содержимое на ноги солдату. Тот с ругательствами отскочил в сторону:
— Ты спятила с ума, старая дура!
— Наша фасоль! — простонал Виалату.
Страшной силы взрыв прервал начинавшуюся было драку. Вздрогнула земля. Замерев от неожиданности, люди невольно обернулись в сторону Москвы. Взрыв означал, что отходившие последними солдаты молодой гвардии во главе с маршалом Мортье подорвали штабели пороховых бочек, сложенных в подвалах Кремля.
«Друг мой, когда ты узнаешь вкус травы с лугов Нормандии, то будешь без ума от радости…» — говорил капитан, ласково поглаживая холку коня и наблюдая, как тот поедает охапку сена. На шестой день сильный дождь, который осложнял поход, прекратился, и люди вновь воспрянули духом. Пройдя полями, они выбрались на новую Калужскую дорогу, долго шли вдоль леса, спустились с пологих холмов. В деревнях, лежавших на пути следования колонны, удалось найти фураж, капусту и лук.
Позади остался Боровск — город лесных орехов — и вот людская река выплеснулась на поросшую кустарником равнину. Все выглядело мирно. На обочине дороги д’Эрбини увидел императора, сидящего за складным столом вместе с Бертье и Неаполитанским королем. На походной плите повар Мескле готовил для них чечевицу на сале. После выхода из Москвы и до сих пор на пути следования французов русские войска не встречались. Зато теперь гусары притащили на арканах двух казаков в высоких туркменских шапках и подвели их к императору.
Капитан замер. Он старался по жестам понять содержание разговора. Император с полотенцем на шее выслушивал объяснения гусар. Неаполитанский король, безразличный ко всему после потери конницы, продолжал есть чечевицу. Откуда взялись эти казаки-одиночки? Как они попали в плен? Есть ли другие? Сколько и где? Похоже, русские знали о продвижении армии к Калуге. В эту минуту раздался орудийный выстрел. Мамелюки подвели лошадей, и император первым оседлал коня, следом Коленкур, затем — с некоторым трудом — Бертье. Когда они уже были готовы двинуться к месту боя, к ним галопом подскакал итальянец-посыльный с донесением от принца Евгения. Он осадил коня около императора, и между ними завязался оживленный разговор, который закончился тем, что Наполеон
Д’Эрбини удалось узнать, что два передовых батальона заняли позиции в городке, расположенном на косогоре вдоль дороги, по которой должны были пройти войска. Значительно превосходящие в численности силы русских начали наступление. Среди них видели, якобы, английского офицера. «Прорвемся ли мы к югу? — думал капитан. — Сможем ли оказать сопротивление противнику, у которого было время, чтобы собраться с силами?»
Свечи всю ночь горели в окнах избы, где расположился император. К нему без гонца прибывали курьеры, и спустя некоторое время вихрем уносились прочь, чтобы как можно скорее передать своим командирам распоряжения Наполеона. Греясь у костров биваков, гренадеры и кавалеристы ждали приказа выступать, и всю ночь напролет прислушивались к далекому топоту копыт.
Незадолго до рассвета вокруг избы началась суета. В тусклом свете, падающем из окон, капитан различил тюрбаны мамелюков, украшенные блестящим полумесяцем; конюхи подвели верховых лошадей, которых осмотрел сам обер-шталмейстер. Наконец, в дверях появился император. Он нахлобучил на лоб треуголку и отправил одного из адъютантов к биваку драгун.
— Капитан, соберите взвод для сопровождения его величества.
— Вы что, не слышали, шайка разбойников? — крикнул д’Эрбини, но его люди уже сидели в седлах.
Со стороны избы до капитана донесся резкий разговор:
— Сир, еще слишком темно, — сказал Бертье.
— Я не слепой, глупец!
— С форпоста вы ничего не увидите.
— Пока доберемся, будет светло.
— Не подождать ли…
— Нет! Где Кутузов? Я должен сам во всем разобраться.
В эту минуту с донесением прибыли итальянцы из гвардии принца Евгения.
— Сир, вице-король упорно обороняется.
— Он удержал город?
— Город семь раз переходил из рук в руки.
— А что русские?
— Похоже, что они отходят.
— С чего вы так решили?
— В их лагере остались лишь казаки и крестьяне-ополченцы.
Небо постепенно светлело. Небольшой отряд исчез в предутреннем тумане. Но не успел он отъехать на нескольких сотен метров, как грянули крики «ура». Группа казаков вихрем налетела на ездовых и маркитанток, другая, нахлестывая лошадей плетками, ворвалась в расположение соседнего артиллерийского парка, третья — окружила эскорт императора. С пиками наперевес французы вступили в бой. Наполеон решительно обнажил шпагу с золотой головкой совы на эфесе. Генералы из свиты последовали его примеру и без лишней суеты выстроили заслон.
Д’Эрбини с драгунами бросился наперерез казакам, темные силуэты которых были едва видны в клочковатом утреннем тумане. В жаркой схватке слышались удары сабель по древкам пик, лязг металла о металл, топот копыт и ржание лошадей. Вопя и улюлюкая, всадники сталкивались в поединках, нанося и отражая удары. В какой-то момент д’Эрбини оказался за спиной всадника в зеленом сюртуке, яростно размахивавшего казацкой пикой, и с ходу рубанул его саблей по плечу.
Бой прекратился с подходом эскадронов егерей и польских улан, которые обратили казаков в бегство и организовали их преследование Опасность миновала, и гренадеры взялись помогать доктору Ювану: они искали раненых и сносили их к избе, где доктор развернул временный лазарет. Внимание д’Эрбини привлек раненый в плечо офицер в знакомом зеленом мундире, которого несли двое солдат.