Шел снег
Шрифт:
— Этот не очень-то похож на татарина, — обратился он к временным санитарам.
— Нет, конечно.
— А кто он?
— Адъютант начальника главного штаба. Сломал свою саблю когда выпускал кишки одному из тех дьяволов, затем подхватил его пику, чтобы продолжить бой.
Гордясь своим участием в схватке за жизнь императора, капитан философски подумал, что в темноте может ошибиться любой.
Около шести часов вечера в риге собрался военный совет. Склонившись над столом и подперев голову руками, Наполеон с мрачным видом изучал развернутые перед ним карты. Мюрат присел на скамью, стоявшую у стены, украшенную султаном шляпу он положил рядом с подсвечником. Другие маршалы стояли. Они ждали, какую дорогу выберет
Наконец император заговорил:
— Кутузов отвел свои войска, он обременен обозами, потерял несколько тысяч человек. Пришло время обратить его в бегство.
— Сир, он, возможно, только меняет позицию…
— Если мы перейдем в наступление сейчас, то откроем себе дорогу на юг.
— Какими силами, сир?
— У нас достаточно сил! Я видел погибших из армии Кутузова, слышите? Я их видел! Это, в основном, молодые рекруты в серых шинелях, призванные два месяца назад. Они не умеют драться. Его пехота? В ней только первая шеренга состоит из настоящих солдат, а кто за ними? Юноши, мужики, крестьяне, вооруженные пиками, ополченцы, собранные в столице…
— Сир, мы только что потеряли не менее двух тысяч человек. Сколько же раненых мы сможем взять с собой в это преследование? Не лучше ли пока не наступили морозы, вернуться, как можно быстрее в Смоленск.
— Погода прекрасная, — отрезал император, — и продержится она еще целую неделю. А к тому времени мы будем в безопасности.
— В Калуге?
— Там мы отдохнем, запасемся провиантом, получим подкрепление…
— Зима может наступить в любой день, сир.
— Неделя, повторяю вам!
— Давайте поторопимся, — предложил Мюрат. — При форсированном марше мы через неделю будем в Смоленске.
— При форсированном марше! — с иронией в голосе произнес маршал Даву. — По разоренной местности и с пустым желудком? Потому как, разумеется, Неаполитанский король предлагает нам пойти по старой дороге!
— Но она самая короткая!
— А что предлагаете вы? — сухо спросил император, обращаясь к Даву.
— Предлагаю вот эту промежуточную дорогу на Юхнов, — ответил маршал, уткнувшись в карту носом, на кончике которого висели круглые очки.
— Потеря времени! — возразил Мюрат.
— В этом районе, по крайней мере, не было сражений, и мы сможем найти там провиант, которого уже не хватает.
— Хватит спорить! — сказал Наполеон, сметая рукавом карты со стола. — Решать буду я.
— Мы ждем ваших указаний, сир.
— Выступаем завтра!
Члены совета в молчании покидали помещение. Император задержал начальника штаба:
— Бертье, а что думаете обо всем этом вы?
— Мы уже не в состоянии дать сражение.
— Однако я прав, я это знаю. Кутузов! Стоит его толкнуть, и он повалится!
— Быстрое продвижение войск, сир, вынудит нас бросить раненых и гражданских…
— Гражданских, вот еще одно наказание!
— Мы обещали им защиту. Что касается раненых, то мы обязаны их везти, иначе остальные солдаты потеряют веру в ваше величество.
— Пусть Даву отправит отряд кавалерии для разведки его хваленой дороги. Ну, а к какому решению склоняетесь вы, Бертье?
— Надо скорее идти на Смоленск.
— По этой разоренной дороге?
— Но она и в самом деле самая короткая.
— Пригласите доктора Ювана, пусть срочно явится.
Император подобрал с пола карты и свои планы походов на Россию, Турцию, Центральную Азию, Индию. Обстоятельства ставили крест на его мечтах. Он взвешивал аргументы каждого. Неужели придется запереться в Смоленске и стать там на зимние квартиры? В этих раздумьях его застал
— Юван, чертов шарлатан, приготовьте мне то, о чем мы с вами говорили.
— Этой ночью?
Император требовал яд, придуманный когда-то Кабанисом [6] для Коннорсе [7] , и состав которого восстановил его парижский врач Корвизар [8] : опий, белладонна, чемерица… Он будет носить мешочек с этой смесью под шерстяным жилетом. Узнай его этим утром казачий офицер, то непременно попытался бы взять в плен. А что дальше? Отправили бы в железной клетке в Петербург? Такое может повториться, а он не желал попадать в руки русских живым.
6
Пьер Жан Жорж Кабанис (1757–1808) врач. (Прим. ред.)
7
Маркиз де Кондорсе (1743–1794) — знаменитый писатель и политический деятель. (Прим. ред.)
8
Корвизар Жан Николя (1755–1821) — французский терапевт, член Парижской АН (1811), с 1807 г. лейб-медик Наполеона I. (Прим. ред.)
Людская река повернула на север, чтобы выйти на дорогу, по которой в начале осени они шли в противоположном направлении. Ветер становился все холоднее, и люди закутывались, кто во что мог. Д’Эрбини надел под плащ подстежку на лисьем меху. Полен где-то раздобыл красный капор с горностаевой отделкой, поверх которого надел шапку, и в таком был похож на прелата. Люди и лошади медленно брели вдоль высившихся стеной угрюмых темно-зеленых елей и сбросивших листву берез.
— Господин капитан, — озабоченно сказал слуга, подгоняя своего осла к лошади хозяина, — мне кажется, что мы едем по кругу.
— Успокойся! Или ты считаешь себя умнее императора?
— Я пытаюсь понять, господин капитан.
— Он в здравом уме.
— Мы уже десять дней в дороге, а отъехали всего на двенадцать или тринадцать лье от Москвы.
— С чего ты взял?
— Узнаю эту местность…
Дорога вывела их к реке, которую предстояло перейти вброд по пояс в ледяной воде. Артиллерия уже начала переправу. Колеса пушек вязли в илистом дне, и солдаты, стоя по колено в студеной воде, помогали лошадям вытаскивать на берег тяжелые орудия. И все же несколько пушек пришлось отцепить и бросить в реке после безуспешных попыток выкатить их на берег.
Д’Эрбини тоже начал узнавать местность: они подходили к Бородино. Повсюду были видны истерзанные, обломанные деревья, перепаханные ядрами холмы и поля. Показались небольшие покатые высотки, где русские построили свои оборонительные редуты. Опрокинутые палисады и обрушившиеся брустверы напоминали братские могилы. Пожухлая солома не скрывала страшных следов сражения. Драгуны то и дело спотыкались, наступая то на каску, то на кирасу, то на разбитое кадло полкового барабана, и от этого в холодном воздухе стоял неприятный металлический лязг. Когда капитан спешился, чтобы дать коню передохнуть, послышался хруст, и ему показалось, что он наступил на сухой валежник. Однако под ногами у него хрустели кости. Тысячи тел стали добычей ворон, которые с хриплым карканьем тяжело поднимались в воздух по мере приближения колонны. Уцелевших в сражении солдат, проходивших мимо одного из редутов, приветствовали обглоданные и уже побелевшие кости их бывших соратников, которым повезло меньше. Один из них, прикрытый лохмотьями серой шинели, в сапогах и каске со сломанным султаном, был приколот пикой к березе и мрачно скалился, глядя на живых пустыми глазницами. Никто не хотел здесь задерживаться. Опустив головы, солдаты продолжали свой путь.