Шелковая вендетта
Шрифт:
– Джулия говорит о кампании мистера Гладстона по спасению падших женщин.
– Да, – усмехнулась Джулия, – он бродит по ночным улицам, выискивая дам легкого поведения.
– Чтобы спасти их, – быстро проговорил Дрэйк. – Он очень хороший человек. Конечно, он уже немолод, но он в течение сорока лет ходил по маршруту от Пиккадилли до Сохо, по набережной Темзы, где обычно встречаются такие женщины. Он приглашал их к себе домой, кормил ужином и укладывал спать, а наутро они с миссис Гладстон беседовали с ними и пытались убедить
– Очень опасная разновидность филантропии, – заметила Джулия, – могут найтись люди, которые заподозрят, что он преследовал при этом совсем иные цели.
– Это еще больше делает ему честь. – Дрэйк повернулся ко мне. – Вы согласны, Ленор?
– Да, люди всегда готовы подозревать в других дурное и из имеющихся у них фактов всегда выстраивают самую неприглядную версию.
Мне вспомнилось, какие взгляды бросали на меня после загадочной гибели Филиппа. Когда совершает самоубийство человек, который совсем недавно женился, в этом обязательно как-то замешана его жена.
– Ленор явно на твоей стороне, – сказала Джулия.
– Я сказала, что думаю.
– Что ж, Дрэйк, а я думаю, что нам пора. Ведь ты в это время занимаешься делами, верно?
– Я провел чудесное утро, – он задержал мою руку. – Аи revoir.
– А где остальные? – спросила Джулия. – Нужно же с ними попрощаться.
Я позвала их, и мы проводили Джулию с Дрэйком до дверей, где их ожидал экипаж.
Глядя вслед удаляющемуся экипажу, я вдруг подумала, что Джулия обращалась с Дрэйком так, словно имеет на него какие-то права. И они, кажется, очень хорошо знали друг друга.
Я вспомнила, как он ей нравился когда-то и как она злилась на меня из-за того, что он уехал. «Наверное, она в него влюблена, – подумала я. – Она кажется мягче, добрее. И тогда, давно, она тоже была к нему неравнодушна».
– Какой очаровательный мужчина! – заметила графиня.
– Он был очень привлекателен еще юношей, – сказала Касси.
– Мне он нравится, что-то есть в нем хорошее. – Бабушка посмотрела на меня с любящей улыбкой. – Надеюсь, он еще придет.
По пятницам мы обычно устраивали совещания, на которых обсуждали текущие дела и новые идеи, если таковые имелись. С некоторых пор графиня регулярно ездила в Париж. «Париж – центр мировой моды, – говорила она, – и мы должны следить за тем, что у них там происходит в этом направлении».
Раза два вместе с графиней во Францию ездила бабушка. Графиня была знатоком по части фасонов, в которые вносила свои поправки – или улучшения, как она их называла, а бабушка прикидывала, насколько реально осуществить эти улучшения на практике.
Я не могла ездить вместе с ними из-за Кэти. Мне не хотелось оставлять ее одну. Из этих поездок бабушка каждый раз возвращалась помолодевшей. Думаю, помимо радости от свидания с родиной, она получала огромное удовольствие от всего, что было связано с одеждой
На этот раз по возвращении графиня потрясла нас заявлением.
– Мы откроем филиал в Париже, – сказала она.
Мы молча уставились на нее. Открыться в Париже! Нам и в Лондоне было неплохо – с каждым годом мы расширялись и постепенно стали хорошо известны в придворных кругах.
– Во-первых, – продолжила графиня, – большинство фирм имеют там свои магазины. А во-вторых, я сама берусь все это устроить и до самого открытия магазина буду проводить там почти все время. Я знаю, как все это сделать. Поймите, нашим вещам нужно придать французский блеск. «А это, мадам, только что доставили из нашего парижского салона... « – и так далее в том же духе.
– И сколько нам все это будет стоить?
– Недешево.
– И где же мы возьмем для этого деньги? – спросила бабушка.
– Займем.
Я вздрогнула, бабушка побледнела.
– Никогда! – хором воскликнули мы.
– Почему?
– Кто даст нам деньги?
– Да любой банк. Мы заложим этот магазин... процветающее предприятие.
– А как мы будем выплачивать проценты по ссуде?
– Придется много работать.
– Я всегда была против того, чтобы занимать деньги, – сказала бабушка, и я с ней согласилась.
– Вы что же, собираетесь навсегда застрять на достигнутом?
– Сейчас мы очень хорошо устроены, – напомнила я ей.
– Но развитие необходимо как воздух любому предприятию.
– Иногда это кончается крахом.
– Жизнь – вообще рискованная штука.
– Лично я не хочу никакого риска, – решительно заявила бабушка.
Я поддержала ее. Мысль о ссуде приводила меня в ужас.
– А через сколько лет это парижское предприятие начнет приносить доход? – спросила я.
– Года через три... четыре...
– И все это время мы будем платить проценты по ссуде?
– Мы справимся с этим, – завершила графиня.
– А если нет?
– Мы еще даже не начинали, а ты уже предрекаешь поражение.
– Надо трезво смотреть на вещи. Я вижу, что мы можем разориться, а я должна думать о ребенке.
– Не волнуйся, когда придет время, я выведу ее в свет бесплатно.
– Но до тех пор я должна кормить и одевать ее, и дать ей образование – сейчас это для меня дело первостепенной важности.
– В тебе нет ни капли авантюризма, – сказала графиня.
– Скорее, я предусмотрительна, – ответила я.
– Значит, вы обе против?
Мы кивнули.
– Хорошо, придется на время отложить этот вопрос.
– Да уж, придется, – сказала я.
– А пока, – продолжила графиня, – я буду ездить в Париж и потихоньку присматривать помещение.
– Каким бы оно ни было, мы не можем себе этого позволить.
– Как знать, – не унималась графиня.
Мы перешли к другим вопросам.
Позже, оставшись вдвоем, мы с бабушкой снова вернулись к этой теме.