Шелковая вендетта
Шрифт:
– Мне не следовало заговаривать об этом.
– Вы этого и не делали.
– Боюсь, что делал. Может быть, когда-нибудь... вы забудете о своем горе.
– Я уже забыла до некоторой степени. Мне помогла Кэти. Но... иногда она так на него похожа... Так напоминает мне его... Наверное, я никогда его не забуду.
– Конечно, не забудете. Но ведь вы сейчас по-своему счастливы?..
– Да, наверное, счастлива. У меня есть Кэти, бабушка... добрые друзья...
– И дело, – закончил он. – Вы убежденная деловая женщина,
– Вы правы. Мы начали через год после смерти Филиппа. Я больше не могла жить в этом доме. Это дом Чарльза, и я никогда не забывала об этом.
– Конечно.
– Графиня была для нас просто бесценным приобретением. Конечно, мне повезло.
– Я уверен, что успех в делах тоже вносит радость в вашу жизнь.
– Поначалу наше дело вряд ли можно было назвать успешным. Мы с бабушкой были новичками в Лондоне. А графиня оказалась весьма искушенной особой, и я считаю, что своим успехом мы обязаны ее руководству.
– Только не станьте слишком уж искушенной, – сказал вдруг он.
– Это необходимо, чтобы работать в таком деле, как наше... да и в любом другом тоже.
– Успех много значит для вас?
– Конечно. Он означает, что я смогу дать Кэти любое образование, какое захочу... смогу ввести ее в свет... открыть для нее неограниченные возможности.
– Вы очень амбициозная мама.
– Я амбициозна, потому что хочу ей счастья. Но мы слишком много говорим обо мне. Расскажите о себе, о своих избирателях и о обо всем, что приходится делать добросовестному члену парламента.
Дрэйк умел заинтересовать слушателя. Он рассказал о письмах, которые шлют ему его избиратели.
– Они думают, что член парламента, как джинн из лампы Алладдина, может все. – Потом упомянул о своих заграничных путешествиях, о том, как жил на знойном Золотом берегу и мечтал о возвращении домой, и о том, как запел от счастья, завидев скалистые белые утесы английских берегов, чем немало позабавил остальных пассажиров корабля.
Так, за приятной беседой, прошел час. Кэти бегала и прыгала вокруг нас, время от времени оглядываюсь через плечо и одаривая нас улыбкой.
Я уже давно не чувствовала себя такой счастливой.
Дрэйк проводил нас до дома, Кэти шла между нами, держа нас за руки.
На прощанье он поблагодарил нас за приятную прогулку.
– Вы каждый день ходите в парк? – спросил он.
– Очень часто.
– Буду к вам приходить.
Он поклонился и улыбнулся Кэти.
– Надеюсь, я прощен за то, что родился всего лишь человеком.
– Какая я глупая, – засмущалась она, – мне следовало догадаться. Ведь утки не наносят визитов, правда?
– Правда. Они только крякают. – Он проиллюстрировал последние слова, издав негромкий звук, похожий на кряканье уток. Кэти была страшно довольна. Она тоже крякнула и, продолжая крякать, пошла в дом.
Я последовала за нею.
– К тебе
– Знаю, он нашел нас в парке.
– Я сказала ему, что вы там и чтобы он искал вас где-нибудь у воды.
– Ну вот он и нашел нас.
– Очень приятный мужчина, – одобрила нового знакомого Кэти, – он крякает как настоящая утка... только он не утка, конечно... а всего лишь человек.
Касси сияла от радости.
– Хорошо, что он нашел вас, – сказала она, – он был так разочарован, когда вас не застал.
На следующий день мы встретились снова.
Фактически с этого дня мы постоянно виделись в парке.
Две недели спустя бабушка с графиней вернулись домой. На этот раз их пребывание во Франции продлилось дольше обычного. Я видела, что бабушка озабочена какими-то мыслями. Я слишком хорошо ее знала, к тому же она никогда не умела скрывать свои чувства, поэтому я поняла, что произошло что-то – уж не знаю, плохое или хорошее, но это что-то явно занимало все ее мысли.
Графиня, как обычно после этих поездок, была переполнена новыми идеями.
– Я нашла одно место, которое нам идеально подходит, – сказала она, – на улице Сент-Оноре... это, то что нам нужно. Здание небольшое, но весьма элегантное.
– Мы, кажется, уже решили, что не будем рисковать, – напомнила я ей.
– Знаю, – вздохнула она. – А жаль. Такой шанс бывает только раз в жизни. Видела бы ты его... прекрасная светлая мастерская... я уже представляю, как мы отделаем демонстрационный зал белым и золотым. Это было бы просто идеально.
– За исключением одной вещи, – упорно твердила я, – а именно: у нас нет денег, и мы с бабушкой не собираемся брать в долг.
Графиня мрачно покачала головой, но промолчала. Когда мы с бабушкой остались одни, я сказала:
– Ну давай. Расскажи мне, что произошло.
Она удивленно взглянула на меня.
– Я знаю, что-то произошло, – повторила я, – у тебя это на лице написано. Поэтому лучше расскажи мне сразу.
Несколько минут она молчала, потом проговорила:
– На меня вдруг что-то нашло. Я чувствовала, что должна туда съездить. Мне захотелось увидеть все еще раз. И я бросила графиню в Париже и поехала в Виллер-Мюр. Так вот оно что. Вот почему ты приехала такая задумчивая.
– Есть какая-то манящая тайна в том месте, где человек родился...
– Конечно. Но ведь тебе пришлось проделать туда неблизкий путь.
– Я сделала это.
– Ну и как тебе там?
– Многое осталось прежним. Мне показалось, что я вернулась на много лет назад. Я сходила на могилу твоей матери.
– Это было тяжело для тебя.
– Не так тяжело, как ты думаешь. Там растет розовый куст... кто-то посадил его. Я ожидала найти могилу заброшенной. Но за ней следят, и было приятно узнать об этом.