Шелковые путы

Деверо Зара

Она понимала, что он говорит от чистого сердца, потому что хочет облегчить свои яички, переполненные семенем, и засадить ей свой дымящийся инструмент. Таковы уж все мужчины — они любят до тех пор, пока не кончат. При всей молодости Мария была достаточно опытна, чтобы понять это. Поэтому она не оставалась у Кевлина в долгу и тоже изменяла ему. Однако рано или поздно они мирились и предавались плотским радостям как прежде, со всем задором и пылом, свойственным их возрасту. Его плотный жизнерадостный петушок с удовольствием проникал в знакомое гнездышко и шалил там, пока не утомлялся.

— Хватит

болтать, давай трахнемся! — не выдержал Кевлин и стал тереть пальцем клитор. Срамные губы Марии набухли и плотно облепили палец. Но холод не давал ей кончить, предательски заползая между ягодицами в самые укромные углубления.

— Послушай, мне здесь неудобно, лучше уйдем куда-нибудь отсюда! — сказала она. — Убери руку! Я хочу встать.

— Не злись! Я знаю одно укромное местечко! Пошли! — Кевлин вынул руку из ее трусов, понюхал пальцы и залился счастливым идиотским смехом.

— Куда? — спросила Мария, вскочив на ноги и одернув куртку. Она закинула за плечо рюкзак и пошла с ним рядом, поеживаясь от влаги, проникающей в ботинок сквозь трещину в подошве.

Щеки ее порозовели, глаза сверкали, она похотливо облизнулась, предвкушая скорое развлечение в каком-нибудь теплом местечке. Кевлин еще ни разу не подвел ее, раз он пообещал что-то, так оно и будет. Тонкий слой наста похрустывал у них под ногами, противно скрипела мерзлая трава. Вскоре Мария догадалась, куда он ее ведет: впереди за деревьями показалась крытая черепицей крыша, из печной трубы валил дым, поднимаясь рваными хлопьями в голубое небо.

Кевлин остановился, порывисто привлек Марию к себе и страстно поцеловал ее в губы. Она обмякла и сразу же простила ему все грехи. Только с ним она кончала по многу раз подряд, и только его упругий пенис полностью заполнял ее влагалище.

Насытившись, они продолжили свой путь и вскоре очутились на крыльце коттеджа, ключи от которого имелись у них обоих: наводить здесь порядок им приходилось довольно часто.

— Мне велели натопить дом и проверить, как работает газовая плита, — сказал Кевлин, когда они вошли в прихожую и начали раздеваться. — К вечеру заедут важные гости. Слава Богу, батареи уже горячие.

— Интересно, кто будет на этот раз? Если какая-нибудь поп-звезда, я возьму у нее автограф, — сказала Мария, проходя в жилую комнату, где в камине потрескивали поленья.

Пахло сосновой смолой и благовониями, щиколотки ласкал ворс персидского ковра, взор — мягкая мебель, обитая набивным ситцем, комод и стол красного дерева, буфет с расписной фаянсовой посудой, серебром и хрусталем. Тускло поблескивали бронзовые подсвечники, перемигиваясь с каминными часами, особняком стояло большое зеркало в резной золоченой раме. Неказистый снаружи, коттедж был оборудован по последнему слову техники. В нем избалованные гости могли удовлетворить любые свои потребности. Здесь имелся бассейн-джакузи, массажный кабинет, ванная, туалет. Незаметная дорожка вела от черного хода в главное здание пансионата. Так что за свой покой звезды экрана и подиума могли не волноваться. Коттедж служил идеальным прибежищем и для тайных любовников.

Мария открыла рюкзак и стала раскладывать его содержимое по полкам дубового буфета. Она принесла

с собой все необходимое для приготовления домашних вкусностей: муку, травы, приправы, различные чаи, пакеты с соком, овощи, рыбу, мясо, яйца и многое другое. Судя по списку продуктов, клиент обожал готовить себе сам. Впрочем, если бы это хобби временно и утратило для него свою привлекательность, он мог бы заказать любое блюдо в ресторане пансионата. Шеф-повар этого заведения творил чудеса и способен был угодить любому гурману.

Вернувшись в комнату, Мария застала Кевлина сидящим в кресле и мастурбирующим. Зажав толстый и напрягшийся пенис в кулаке, он самозабвенно предавался онанизму, любуясь блестящей фиолетовой головкой. Мошонка слегка подрагивала при этом, волосики на ней шевелились.

Она встала перед ним на колени и, облизнувшись, прошептала:

— Меня бросает в жар, когда я смотрю на тебя в такие моменты.

Соски ее отвердели, лифчик оттопырился. Она расстегнула крючки, сняла лифчик вместе со свитером и осталась в рейтузах. В отблесках пламени в камине тело ее казалось малиновым.

Глаза Кевлина остекленели, он продолжал машинально работать рукой, на головке появилась капля густой прозрачной жидкости, на лбу выступили капельки пота, по подбородку текла слюна. Мария знала все эти признаки наступающего оргазма. В любой момент его член мог извергнуть сперму ей в лицо.

— Сядь на него! — хрипло сказал Кевлин и отпустил пенис. Он продолжал стоять как копье. Кельвин стянул с Марии рейтузы. Пахло пьянящим и сладковатым запахом. Кевлин поднес трусы к носу и глубоко, с наслаждением вдохнул. Лицо его исказилось от наслаждения, член вздрогнул.

Мария не сдержалась и щелкнула по головке указательным пальчиком. Глянцевая фиолетовая поверхность притягивала ее к себе, Мария наклонилась и лизнула ее своим розовым язычком. Ее наружные половые губы, опушенные волосиками, широко раскрылись. Кевлин сжал ее груди и стал поочередно сосать соски. Глаза ее затуманились, прикосновение его губ пробудило в ней первородное желание ощутить грудью губы своего ребенка. Но пока его заменял ей Кевлин и отменно справлялся со своей ролью.

Он просунул палец в распухшее мокрое влагалище, и Мария ахнула, чувствуя, как он размазывает ее нектар по клитору. Стон вырвался у нее из груди, она содрогнулась и сжала в кулаке его торчащее копье.

Кевлин охнул и принялся сильнее тереть рукой ее промежность. В глубине ее лона возникли судороги, молния пронзила тело, похоть стала невыносимой, требуя насыщения.

Кевлин отчаянно ублажал ее, Мария не осталась у него в долгу и тоже проворно двигала рукой вниз-вверх, то оголяя побагровевшую головку члена, то закрывая ее крайней плотью. Она изнемогала от желания кончить, и оргазм не заставил себя долго ждать: он нахлынул словно огромный вал и увлек ее в пучину сладострастия. Но едва лишь она пронзительно вскрикнула, как Кевлин приподнял ее на руках и насадил на свой разъяренный фаллос. Мария обхватила его торс ногами и стала прыгать у него на коленях, словно мячик, млея от непомерно раздувшегося внутри ее члена. Комната наполнилась благоуханием их половых органов, промокшей обуви и молодого пота.