Шесть букв
Шрифт:
Количество летальных исходов поражало, но вместе с тем совсем непонятным было огромное число увечий, происшедших в результате неразумно-бесконтрольного поведения пораженных болезнью людей. Эти случаи были задокументированы в отчете спец-бригады Комитета Здравоохранения, прибывшей вместе с двумя пехотными батальонами Народной Армии на ликвидацию эпидемии.
Шривер ретиво докапывался до всего, что было связано с непонятной болезнью. Позднее я узнала, что галюциногенный характер симптомов помог ему выявить причину болезни. Именно об этом он проговорился на таиландском симпозиуме. Это было похоже
Он сумел провести нить от проекта «Кассио» ко вспышке непонятной болезни куда раньше меня. После нескольких рейдов в укромные уголки джунглей севернее Мандалая Шривер держал в руках несколько чашек Петри с новым, неизвестным науке мутантом.
Он назвал его фузариум неоспорум. «Новые споры» стали идеей фикс Шривера.
Урожай опиума не погиб полностью в результате обработки био-агентом. В отдельных случаях, поначалу на совсем небольших участках опийного мака, распыленный гриб мутировал и после многих лет паразитирования на уцелевших клочках опийных посевов стал вырабатывать необычайно мощный наркотоксин.
Шривера привлекла легкость, с которой мизерное количество наркотика, находящееся в спорах гриба, влияло на психику людей. Нужно отдать должное Шриверу – он был настойчив и скрытен… он смог вычислить новый наркотик, не привлекая внимания ни властей, ни местных жителей, ни ученой общественности, ни потенциальных конкурентов. Шриверу удалось выделить наркотик в чистом виде, но для установления его химического строения нужны были специальные знания, которыми он не владел.
Зато ими владел Найджел Слоан, который имел докторскую степень в биохимии.
Для того, чтобы наладить выделение наркотоксина в больших масштабах, на продажу, Шривер решил заполучить Слоана.
Встретившись со Слоаном, Шривер сперва предложил Найджелу добровольно участвовать в деле. Но, видимо, в силу природного тщеславия он не ожидал, что Найджел откажется – системы ценностей у одного и другого явно были полярны…
Попытка запугать Слоана не сработала. По крайней мере, в тот момент.
Шривер уехал.
К тому времени он уже нанял свору подонков, бандитское отродье из Южной Америки… Едва только Слоаны выехали из Могока по вызову, их схватили и доставили к Шриверу.
Грейс держали отдельно от Найджела. Он не видел жену неделями; тем самым Шривер шантажировал Слоана, заставляя его работать в лаборатории. Негодяю как воздух была нужна химическая формула наркотоксина. Если бы удалось ее установить, то качественный скачок в раскручивании нового уличного наркотика – его синтетическое производство – сделал бы Шривера императором нарко-бизнеса. Синтез наркотика можно наладить где угодно, отпадают хлопоты по выращиванию гриба, упрощается транспортировка… в общем, золотое дно.
Найджел понимал, что и ему, и Грейс отмерено жить лишь до того момента, когда он передаст формулу Шриверу. Поэтому он всеми способами старался затянуть работу… но прекрасно знал, что ходит по краю пропасти:
Моральный кошмар, угрызения совести, опасения за судьбу жены, постоянное недоедание подкосили здоровье Найджела. Весной он простудился… заболел пневмонией. Ему требовался госпитальный уход, но Шриверу было наплевать – он ждал результатов по установлению структуры нейротоксина со дня на день. Когда он понял, что Слоан неизлечим и что жить Найджелу осталось недолго, он убил Грейс.
Он очень рационален, доктор Шривер…
От доктора в нем нет ничего. Но судьба наказала его за смерть Грейс. Проводя начальные эксперименты с неоспорумом, Шривер умудрился заболеть сам… он не погиб, болезнь протекала необычно вяло в его случае, но подонку никак не удавалось вылечиться, что бы он ни предпринимал. Этот случай не был уникальным: шаман в одной из деревень, которые были поражены эпидемией годами раньше, тоже получил необычную, вялотекущую хроническую форму болезни. Так же, как и Шривер, не имел выраженных галлюцинаций, но был анемичен, терял вес и, похоже, постепенно умирал…
Ты спросишь – возможно такое ли вообще? Я не специалист по грибам и ответа на этот вопрос не знаю. Когда-то, в колледже, я изучала токсикологию. Есть заболевания людей, вызываемые фунгус-грибами; совершенно невероятно, но споры грибов могут неограниченно долго храниться в теле человека… Даже после его смерти.
Легкие Шривера и деревенского шамана по каким-то причинам стали хорошей почвой для размножения гриба. Гифы… Ну, это такая ступень в развитии гриба… Гифы прорастают, когда споры внедряются в плодородную среду, подходящую для начала роста мицелия, грибницы. И шаман, и Шривер имели что-то одинаковое в их организмах… Что-то совершенно особенное, благодаря чему гриб беспрепятственно принялся у них в легких, пустил гифы… Однако не привел хозяина, хоста, к гибели, но пророс и стал исправно плодоносить, производить споры…
Отвратительно даже думать об этом… Чудовищный симбиоз: человек служит питательной средой для гриба, а гриб, внедрившись в дыхательную систему человека, дает тому возможность вырабатывать наркотик невероятной мощности. Кашель Шрума…
В общем, теперь ты, надеюсь, понимаешь, кто такой Шрум.
В Бирме его звали Шрува, ну, а здесь, когда он перебрался в Штаты и подмял под себя номадную группировку из Сальвадора, ему в продолжение приклеили старое наркомановское словцо Шрум, грибок…
Воскресенье, 4:50 ночи
Сато ошеломленно молчал.
Рассказ Наоми прояснил многое, но не все. Вопросы, ответы, факты и выводы роились в усталом мозгу детектива, не выстраиваясь в систему. Пока.
Так вот почему Шрум был в том причудливом балахоне со шляпой: это была своеобразная предохранительная маска, которую он носил, чтобы не сеять наркотик зря, не оболванивать свою охрану…
Наоми облизнула разбитые, пересохшие губы.
– Попить бы…