Шесть букв
Шрифт:
Шипение бикфордова шнура длилось недолго. Раздался оглушительный «буммммм!»…
Дым рассеялся. С абсолютным безразличием Сато наблюдал, как в неестественной тишине в дымную кабину спустились трое в масках, как они сперва вытащили через взорванный люк Наоми, а потом и его самого…
Воскресенье, 7:30 утра
Он пришел в себя.
Полумрак.
Нет, скорее, едва различимый свет. Сложный запах – смесь пота, духов, сигаретного дыма. Запах похоти и возбуждения. Скорее всего, Сато находился в центре комнаты,
Наоми…
Напрягая зрение, детектив все же сумел разглядеть темный силуэт в нескольких метрах от себя. Слух, как средство общения с миром, был отрезан напрочь. Назойливый монотонный звон стоял в ушах: похоже, ему здорово досталось от взрыва. Подняться на ноги было сущим самоубийством – при первой же попытке его едва не стошнило. Все же он поднялся и кое-как доковылял до тела. Наклонившись, Майкл ощутил все тот же слабый запах хризантем.
Его глаза привыкли к потемкам. Детектив осторожно ощупал Наоми. Серьезных повреждений у нее, похоже, не было, но когда он дотронулся до волос в районе уха, пальцы стали липкими…
Рука Наоми скользнула по его кисти и несильно сжала ее.
Он выпрямился и огляделся.
Огоньки. Красные точки, иногда описывающие небольшие полудуги.
Горящие сигареты.
Люди. Много людей.
Вот как, оказывается, выглядит «Малиновый Дым»…
Пол под ногами вдруг задрожал. По небольшой перегрузке и по тому, что сигаретные огоньки вдруг стали проваливаться вниз, он понял, что пол комнаты на самом деле является чем-то вроде платформы, на которой они с Наоми поднимались вверх. Подъем продолжался неимоверно долго, из чего он понял, что размеры клуба огромны.
Вздрогнув, платформа наконец остановилась. Рассеянный свет стал ярче, и Сато невольно отшатнулся.
Округлая платформа с открытыми краями висела на высоте нескольких десятков метров над необозримых размеров залом, в котором находились сотни, если не тысячи, людей. Они беззвучно дергались в едином ритме; многие курили, держали в руках одинаковые узкие бокалы, прикладываясь к ним время от времени, но не прекращая подергиваться.
Они танцуют, догадался Сато. Он просто не слышал музыки. Встав на краю, он посмотрел вниз и увидел другую платформу, висящую чуть ниже, в стороне от той, на которой находились они с Наоми. На той платформе, среди хаоса аудио-аппаратуры, располагался диск-жокей: бородатый малый в больших горнолыжных очках ритмично подпрыгивал в унисон с танцующими. Внезапно он перестал прыгать и заговорил, показывая рукой вверх.
Метрах в двадцати над Майклом возникли еще две платформы, на которые указывал ди-джей. Они сблизились и слегка опустились; похоже, их перемещениями управлял все тот же ди-джей, но Сато не был в этом уверен. Самая верхняя платформа ярко осветилась лучом прожектора, и Майкл увидел на ней Шрума, окруженного несколькими номадами-охранниками. Охранники на этот раз выглядели более внушительно, чем те, в грузовике: черная с серебром униформа, одинаковые автоматы, а главное – солидного вида респираторы на лицах. Край платформы был окантован невысоким барьером.
Сам
Толпа внизу начала что-то выкрикивать – это были первые звуки, которые детективу удалось расслышать. Он понемногу приходил в себя.
– …Уммм! Умммм! Умммм! – колоколом звучали голоса. Сато понял, что там, внизу, толпа скандировала «Шрум!». С каждым мгновением Майкл слышал все лучше. Что-то негромко хрустнуло в ушах, и надоедливый звон пропал: слух вернулся к нему.
Шрум опустил руки. Толпа затихла. Прямо в воздухе, в центре гигантского зала, возникло непомерно большое трехмерное изображение Шрума. Шоу, похоже, было хорошо организовано – триди-камеры снимали его с нескольких точек.
Шрум заговорил. Его хриплый голос усиливался динамиками:
– Вы дождались!
От ответного рева толпы, казалось, зашаталась платформа. Кто-то прикоснулся к нему – Наоми, покачиваясь, стояла рядом. Он поддержал ее за талию:
– Ты в порядке?
Ее глаза блеснули в полумраке:
– Я – в норме. Ухо вот только… Но слышу нормально. Что будем делать?
Он огляделся. На этой платформе, кроме них, не было никого, но сойти или спрыгнуть с нее было невозможно – никаких тросов или механических приводов, с помощью которых она двигалась в пространстве, не было видно. Создавалось впечатление, что платформа висит в воздухе.
– Сейчас… – Он помог Наоми опуститься на пол, а сам подполз к краю и посмотрел вниз. До платформы с ди-джеем было около десятка метров; нечего было и думать, что они смогут спрыгнуть на нее. Другого варианта он пока не представлял. Оставалось одно: ждать.
Крики внизу стихли. Шрум продолжил:
– Столетиями в этой стране росло противоречие между свободным духом и закованной цепями предрассудков реакционной политикой государства…
Сато тупо удивился. Это здорово смахивало на агиткомпанию претендента на кресло в овальном офисе. Следующие несколько абзацев речи Шрума были наполнены такими же трескучими, напыщенными фразами. Тем не менее, толпа внизу была наэлектризована и безоговорочно приветствовала каждый пассаж этой галиматьи.
Не совсем ясно, каким образом людям внизу удалось избежать всеобщего психоза. Разве что…
Разве что Шрум и номады собрали их сюда заранее, до того, как грибная эпидемия охватила город.
Идея назначить Кристе и Хольмгрену встречу в «Малиновом Дыме» была предельно авантюрной, признал Сато. Попробуй сообрази, где они в этой толпе. Но кто бы мог предположить, что по размерам клуб тянет на ангар для космического челнока?
Голова все еще кружилась. Детектив сел рядом с Наоми, которая, слушая Шрума, фыркала, как злая кошка. Неправдоподобно огромное лицо Шрума подергивалось в трехмерной проекции – похоже, что он устал. В самом деле, через каждые несколько слов, которые он произносил, он натужно кашлял, и приступы его кашля каждый раз становились заметно длиннее.