Шоколад

Тараканова Тася

В изолятор не доносилось ни единого звука, понять, что происходит, не было возможности. Обед тоже не принесли, надежда на то, чтобы дождаться помощи, таяла на глазах, боль же наоборот возрастала. Дыхательная гимнастика не помогала, мысль о том, что охранники решили отомстить, всё глубже укоренялась в мозгу. Камеры нет, меня никто не видит, не слышит, ко мне не придут, надо как-то самой выбираться отсюда.

Когда я стояла на батарее, решётка на окне сильно гуляла, то ли я расшатала её, то ли от древности и бесконечной сырости крепления ослабли.

Стоная

от боли, я забралась на батарею, схватилась за решётку, начала исступлённо дергать её. Руки и плечи заболели от резких движений. Нужен рычаг, я видела, как папа отдирал решётку на окне дачи, когда мама забыла дома ключи. Я оглянулась, пытаясь найти хоть что-нибудь подходящее.

Кто бы мне тут оставил хоть один предмет? Взгляд упал на замок, которым закрывали шконку, когда поднимали её на день к стене. На счастье мне не пришлось каждый вечер её откидывать для сна и каждый день прислонять обратно, полковник, видимо, милостиво распорядился её не убирать.

Как это они проследили и оставили мне навесной замок? Я слезла, взяла его в руки. Стальная толстая дужка порадовала больше всего. Стиснув зубы, с трудом снова залезла на батарею и, подсовывая дужку под нижний край решетки, стала действовать ею как рычагом. Решётка вроде поддалась. Пот катился градом, дыхание сбилось, боль внизу живота становилась нестерпимой, а я раз за разом отрывала решётку от стены, просовывая уже не только дужку, но и замок целиком. Нижний край и половину решетки я смогла полностью оторвать. Сняла толстовку, намотала на руки, железо больно впивалось в ладони, и продолжала отдирать решётку.

Я плакала от усилий, от боли, от жалости к себе, от злости на всех тех, кто бросил меня здесь. В какой-то момент решетка поддалась, я дёрнула её, и чуть не свалилась вниз вместе с железякой в руках. Вот вам, сволочи! Со стоном отбросила её вниз, решётка, зацепив шконку, боком завалилась на пол. Разбила замком стекло, вытащила осколки и залезла в проём. Хорошо, что первый этаж. Я бы сейчас и из второго сиганула, так мне было плохо.

Вывалившись наружу, я согнулась от приступа, упёршись руками в колени. Хотелось упасть, кататься от боли, молить о помощи. Кого молить? Кто здесь мог помочь? Охранники ненавидели меня, полковник учил хорошим манерам, женщины боялись связываться со мной, Витя, наверное, мечтал о том дне, когда я навсегда исчезну отсюда.

Отдышавшись, я выпрямилась, мелкий нудный дождик успел намочить спину. Сейчас мне поможет только баня, терпеть адскую боль не было сил. Здание бани находилось рядом. Я преодолела расстояние чуть ли не бегом. Баня была закрыта. Взлом окна я провела на автомате: разбила стекло, вытащила обломки, и залезла внутрь. В колонии я превращалась в матёрую, злостную преступницу.

Путь в сауну преодолела на последнем дыхании. Хорошо, что в первые дни посещения бани познакомилась с порядком действия. Включила свет, выставила температуру на восемьдесят, щелкнула переключателем, и вошла внутрь прямо в одежде и обуви. Залезла на верхний полок, легла,

прижав колени к груди. Осталось подождать, сауна нагреется, и боль стихнет. Пожалуйста, пусть будет так, как я хочу, это невозможно терпеть.

Сауна нагрелась, я поднялась, выключила свет, он резал глаза, и выставила термостат на пятьдесят градусов. При такой щадящей температуре я, видимо, и уснула, когда боль стала понемногу отпускать.

Проснулась в темноте от ощущения, что кто-то на меня смотрит. Осторожно пошевелилась, вытянула согнутые в коленях ноги, чтобы хоть немного размять затёкшие мышцы, сжала — разжала кулаки. Страх привычно пытался привести тело в боеготовность. Где-то рядом лежал увесистый замок, я незаметно пошарила по лавке рукой, не нашла.

— Ну, привет… — злой голос Кирилла наждаком проехал по нервам. Сердце заколотилось в ускоренном режиме. Глаза резанул свет фонарика.

— Вставай живо!

Сауна до сих пор грелась, полки на ощупь были тёплые, когда я, цепляясь за них, села. Лёжа, я чувствовала себя слишком уязвимой. Свесила ноги, попыталась встать и рухнула на колени.

— Прекратить цирк! Поднимайся.

Голова закружилась, и я медленно съехала на пол боком, стукнувшись головой о деревянные половицы.

— Парни, давайте сюда!

Меня подняли под руки и потащили из бани, светя под ноги фонариком, топча пол грязными берцами. Неужели опять в карцер? Они выволокли меня на улицу, поставили на ноги. Здесь я немного пришла в себя, отдышалась.

— Угорела что ли?

В промежность ткнулась собачья морда.

— Блядь, смотри, что это! — чей-то голос резанул по ушам. Ненавижу маты.

Фонарик направили на меня, кто-то ещё раз матюгнулся.

— Сама идти можешь?

Я кивнула.

— Там чья-то плащ-палатка на вешалке, давай на ней дотащим, быстрей будет.

Меня через пару минут уложили на брезент, подхватили его с четырёх сторон и побежали. Кирилл свистнул овчарке, она, видимо, потрусила за нами.

Дождя не было, фигуры парней колыхались в молочном тумане. Это походило на фильм фэнтези, когда в ядовитом мареве движутся размытые силуэты. В каком-то бешеном темпе меня домчали до столовой и внесли внутрь. Странно, что столовая была ночью открыта. Вторая серия фильма — за столом сидел полковник с красными воспалёнными глазами. Парни, тяжело дыша, положили плащ-палатку на пол, подхватили меня под руки и поставили.

— Нашли в здании бани, пряталась в сауне.

После темноты и тумана глаза с трудом привыкали к свету. Я щурилась, закрывая лицо ладонью, из-под ресниц вглядывалась на мужчину.

— Что это?

Полковник смотрел куда-то ниже талии. Я опустила глаза, спортивные штаны по внутренней стороне бёдер были пропитаны кровью.

— Мы её пальцем не тронули, товарищ полковник. Лежала в сауне в таком виде, — отчитался Кирилл.

— Свободны!

От рыка полковника охранников точно ветром сдуло, только хлопнули двери. Миф о том, что мужчины боятся крови, подтвердился.