Шпеер

Magenta

— Передайте, что я... Что я его всё равно... Нет, ничего. До свиданья, — прошептал Гарри.

Черная трубка опустилась на золотые рычаги.

* * *

«До автобуса еще час. Успею!»

Чудом не угодив под колеса одинокого автомобиля и вяло отмахнувшись в ответ на крепкое литтл-уингингское ругательство, Гарри углубился в недра улицы Примроуз.

«Как с ней поговорить, если там прослушка?» — раздумывал он, сожалея, что не сообразил состряпать записку вроде «Выходите на связь. У вас в доме уши Скотланд-Ярда». Воображение подбросило картинку,

достойную Сальвадора Дали: с потолка дома Барбары свисали уши всех сортов и размеров. Уши крутились на тонких ниточках и покачивались на сквозняке, как ленты от мух.

На сей раз провидение было милостиво к борцу с происками спецслужб: в конце улицы показалась знакомая фигура с инвалидной коляской.

Спотыкаясь и разъезжаясь ногами по мокрой от растаявшего снега земле, Гарри бросился вперед.

— Пани Шпеер! — крикнул он, отчаянно надеясь, что женщина не успеет скрыться в доме, предварительно отослав его к чертовой матери.

«Северус назвал ее пани Барбарой, — на бегу вспомнил он. — Не Шпеерихой, не фрау и не миссис Шпеер!»

Мысль, что предатель и злодей откуда-то знает мать Джимми, казалось абсурдной.

Пани Шпеер остановилась, развернув коляску. Джимми, умудрившись узнать Гарри, оживленно задергал руками.

— Барбара, — запыхавшийся Г. Дж. притормозил на хлюпающей грязи, взволнованно глядя в удивленно моргающие глаза: их ореховый цвет Джимми унаследовал от матери. — Умоляю, выслушайте меня! Я вас не сдавал! Просто не знал, что...

— Не кричите на всю улицу, бога ради, — Барбара улыбнулась, и у Г. Дж. будто свалился камень с души: пани Шпеер не сердилась. — Мы гуляем, — сообщила она, кивнув на ребенка в нелепой вязаной шапочке.

— Я к вам шел, — Гарри приветственно пожал тонкие холодные пальчики ребенка. — Как раз хотел поговорить, так, чтобы не в доме. У вас там прослушка, поэтому они узнали и...

— Я догадалась, — Барбара взялась за ручки коляски, выруливая на асфальтовую дорожку. — Не сразу, правда. Когда на допросе начали слово в слово повторять, что я говорила, а что нет, и не только с вами. А ведь предупреждал меня один человек умный... Не поверила, дура, решила, кому мы с Джимми нужны.

— Давайте я повезу, — Гарри перехватил управление железной каретой. — Я тоже думал, это только в кино, жучки и всё такое, но когда дело касается политики, службы ничем не брезгуют. Не знаю, как ваш муж в это влез, но...

Барбара, в старой поношенной куртке и джинсах, с волосами, небрежно завязанными в хвостик, казалась Г. Дж. до странности родной.

— Могу сказать, как влез, — она поправила шапочку Джимми, которую тот натянул на нос. — У Райнера в Кракове своя автомастерская была. Не бог весть что зарабатывали, так, перебивались. Однажды он пришел с работы и говорит: «Не поверишь, встретил сегодня своего двойника! Брат-близнец сущий, вот только англичанин. Генератор у него накрылся, он к нам и заглянул, так мы друг на друга и уставились. Ну и смеялись оба!» Только всё, что дальше случилось, не смешно было, — прибавила она.

Колеса

инвалидной коляски тихо шуршали по мокрому асфальту.

— Это был Дамблдор? — взволнованным шепотом спросил Гарри.

— Он самый, — невесело вздохнула пани Шпеер. — Друга и брата из себя строил, каждый год приглашения слал. Мы с Райнером боялись ехать, жизнь с нуля начинать, если бы не Джимми, навряд ли выбрались бы... А вот Адам бросился, очертя голову. Заработать хотел. Знала бы... — она помрачнела и умолкла.

Сидящий в коляске пассажир что-то тихо ворчал себе под нос.

— Я начал читать книгу про вашего сына, — сказал Гарри, избегая смотреть на спутницу. — Он... э-э... наверное, ему просто не повезло в Лондоне.

— Не повезло? — фыркнула Барабара. — Черт знает чем тут занимался! Нам врал, что в «Макдональдсе» работает. Хороши «Макдональдсы» у Дамблдора! Адам этого негодяя не интересовал, ему Райнер был нужен. Теперь понятно, почему, — сердито прибавила она. — Замену себе готовил. Как тот приехал, пристроил его в «Кэрроу» к Малфою поближе, тоже не просто так, как я потом узнала. Еще и бороду проклятую уговорил отрастить, теперь ясно, зачем. Без бороды Райнер мне больше нравился. Репейным маслом мазал, чтоб росло быстрей, весь дом провонял!

— Барбара, — Гарри уставился на женщину тревожными глазами. — Вы не боитесь мне это рассказывать?

— Не боюсь, — тряхнула челкой Шпеериха. — Ты мне Адама напоминаешь. Смотрю на тебя, и на душе теплеет, — она улыбнулась немного печально. — А что до спецслужб... Не поверишь, как много они знают. Вся эта история для них уже не секрет. Не хотела много болтать, а столько лишнего наговорила в их конторе, что себе удивляюсь.

— Мы... можем на «ты», да? — обрадовался Гарри. — Следователи знают далеко не всё. Например, до сих пор не докопались, кто настоящий автор книг, — он покосился на Барбару, вновь ощутив шпионский трепет в груди.

Пани Шпеер полезла в карман куртки за сигаретами, не торопясь ответить.

— А ты докопался? — спросила она после глубокой затяжки.

— Нет, — вздохнул Гарри. — Наверное, Дамблдор или его брат.

Барбара замолчала, уставившись себе под ноги.

— Кто бы это ни был, — наконец, сказала она, — он нам не враг. Хотя третью книгу я боюсь читать, откровенно говоря.

«Интересно, будь моя мама жива, как бы она отнеслась к тому, что я...»

— Потому что там написано, что он был... гей? — осмелился спросить Г. Дж.

— Потому что там описана его смерть! — неожиданно рявкнула Барбара. — Кто и за что его убил! Какая мать сможет читать такое?! Я бы всё простила, будь Адам хоть трижды гей, лишь бы он был жив!

Она сцепила зубы и отвернулась. Сигарета задрожала в ее руке. Джимми, почуяв неладное, жалобно замычал.

— Извини, я не должен был спрашивать, — Гарри проклял себя и расстроено смолк, не осмеливаясь задать вопрос, откуда Барбаре стало известно содержание книги.

— Просто... не будем об этом, — пробормотала она и наклонилась к ребенку.