Шпеер
Шрифт:
Только сейчас Гарри заметил, что к инвалидной коляске привязано веревочкой электронное пианино. Мальчик ныл и корчился, стараясь дотянуться до инструмента.
— Спасибо за подарок, кстати, — Барбара сунула игрушку в худые нервные руки. — Доктор сказал, ему это на пользу. А я или с ума схожу, или мне кажется, он и впрямь музыку играет. Иногда получается вроде бы мелодия. Странно, с его-то координацией...
Словно в ответ, Джимми извлек из инструмента пару протяжных заунывных звуков. Остановившийся было Гарри медленно двинулся дальше, толкая
— Хитрые они там, в Скотланд-Ярде, — продолжила пани Шпеер, немного успокоившись. — Предложили мне иск подать против Дамблдора-младшего, даже судебные издержки оплатить. Тот против эксгумации тела, и надгробную плиту менять не хочет. Я думала поговорить с ним по-человечески, когда в Лондоне была, а он и слушать не стал. Выставил с порога, говорит, мол, вы свое получили, оставьте могилу в покое, а то можем вас рядышком уложить. Хороши шутки. Теперь не знаю, что и делать, все-таки мы его брату и впрямь многим обязаны.
Гарри сердито нахмурился.
— Ничего себе угрозы... Вы что, в «Перо Феникса» ходили?
— Перо? — недоуменно переспросила пани Шпеер. — Я в его клубе была, на Дин-стрит.
«Литературный клуб, — вдруг вспомнил Гарри. — Куда половина «Хога» таскается».
— Я попробую узнать, что смогу, — не слишком уверенно сказал он вслух. — Может, брата Дамблдора можно как-то уговорить. Хотя бы надгробие поменять, — смущенно сказал он, опасаясь развивать похоронную тематику.
Барабара протестующе затрясла головой.
— Не связывайся, и не думай даже! Чем дальше от этой мафии, тем лучше, не то кончишь, как мой Адам, не дай бог, — взволнованно сказала она.
— Поздно, — буркнул Гарри. — Я единственный официально подозреваемый по делу Шпеера. Повезло устроиться директором осиного гнезда.
На лице Барбары отразился немой ужас.
— Не может быть, — она вцепилась в его плечи и заглянула в глаза выпивающим душу отчаянным взглядом.
— Мне плевать, — мрачно сказал Гарри. — Человек, которого я люблю... Мы расстались, и теперь... Мне всё равно. Хоть под суд, хоть в тюрьму.
— Этого еще не хватало, что ты такое говоришь! — выкрикнула Барбара, не глядя на взвывшего Джимми. — Какая тюрьма! Какая... — она умолкла, глядя остановившимся взглядом через его плечо.
Расслышав за спиной звук мотора, Гарри обернулся и замер с похолодевшим сердцем.
По Примроуз катилась полицейская машина.
«Вот и всё», — обреченно подумал он.
* * *
— Рад тебя видеть, Гарри, — затряс его руку инспектор Шанпайк, широко улыбаясь.
Гарри застыл посреди знакомого кабинета, недоуменно тараща глаза. По пути от Литтл-Уингинга до Лондона он прожил целую жизнь и, как ни странно, обнаружил, что преждевременно хоронить себя в тюрьме не имеет ни малейшего желания. Подозреваемый по делу ХХ503 настроился на суровую борьбу за свободу, а вовсе не на теплый прием.
— Добрый день, мистер Шанпайк, — пробормотал он, с трудом выдавив из себя ответную улыбку. — А я как раз хотел с вами связаться.
— Мы тоже
— В компании сокамерников? — невесело пошутил Гарри.
— Ну-у, зачем так сразу, — добродушно сказал Шанпайк, усаживаясь задницей на стол с какими-то папками. — Садись, располагайся поуютней, — он кивнул на казенный диван. — И рассказывай, додумался ли ты, почему, — инспектор сделал большие глаза, — ты у нас теперь числишься страшным и ужасным политическим преступником?
— Понятия не имею! — рассердился Гарри, и не подумав уютно расположиться. — Мне нужен адвокат, на дурацкие вопросы отвечать!
Инспектор расхохотался так, что даже взвыл.
— Черт, ну ты даешь! Не смог соображаловку включить? Ну да ладно, — он махнул рукой. — Понимаю, ты в больницу загремел, нервы сдали, не до размышлений было. В пригород смылся, от телефона избавился. Про явку на допрос забыл. Слава богу, у нас память хорошая. Кое-кто сотрудничать вроде бы обещал, что, передумал?
— Ничего я не передумал, — растерялся Гарри, выбитый из колеи инспекторским смехом. — Я думал, это вы расхотели со мной дело иметь. Решили, что я не способен содействовать расследованию. И всё потому, что я отказался скопировать книгу раньше времени! Вы понимаете, что это означало бы настроить против себя всех Шпееров, весь «Хог» и весь орден Феникса! Думаете, среди ваших сотрудников людей Дамблдора нет? — хитро прищурился он. — Знаете вообще, как Späher переводится? Шпион!
«Нормально прозвучало? Слава богу, вроде не покраснел».
Словно в насмешку, щеки и уши вспыхнули знакомым жаром. До мастерства Большого Лгуна неофиту Поттеру было расти и расти.
Инспектор Шанпайк перестал улыбаться и задумчиво разглядывал Гарри, по-птичьи наклонив голову.
— Шпионские детективы любишь? — поинтересовался он, болтая ногами, как мальчишка на заборе.
— Еще бы! — изобразил оживление Г. Дж. — Повезло с работой, кстати. Целые дни сижу, читаю, у нас там куча литературы, как раз о шпионах.
— Понятно, — поскреб подбородок инспектор. — Окей, мы сейчас не об этом. Раз ты не догадался, почему из тебя подозреваемого сделали, придется разжевать. Скажи, тебе теперь сотрудники сочувствуют?
Гарри открыл и закрыл рот.
— Думаю, да, — он вспомнил поцелуй Луны на своей щеке. — Некоторые, наверное, рады, что всё дерьмо теперь на мне, — хмуро прибавил он.
Инспектор расплылся в улыбке.
— В любом случае, официальное подозрение предполагает твою возможную причастность. Теперь ты свой человек, пострадавший за общее дело. Доверие членов «Феникса» не так легко завоевать. С одной стороны, мы развязали тебе руки, — сладким голосом сказал он. — Но с другой... Мы в любой момент можем их связать. Всё по закону. Тебе не придется красться огородами, чтобы порадовать нас докладом. Для сотрудников ты будешь Христом-мучеником.