Шпеер
Шрифт:
К несчастью, Северуса он мог видеть только краем глаза, но мысль, что тот рядом, странным образом успокаивала и грела. При желании он мог бы дотянуться рукой до его плеча.
Мистер Риддл непринужденно закинул ногу на ногу и оглядел своих собеседников, переводя взгляд с одного на другого. В комнате было так тихо, будто камера находилась на дне Марианской впадины. Когда Риддл, наконец, заговорил, его хриплый голос зазвучал до странности отчетливо, отражаясь от голых стен.
— Мне искренне жаль, — начал он, — что наше первое знакомство состоялось в такой обстановке. Поверьте, в других обстоятельствах я бы с куда большей охотой пригласил вас на прием в Сити-Холл или свой загородный
Гарри непонимающе заморгал.
— Разве у нас война? — он попробовал мило улыбнуться. В следующую секунду от одного взгляда Риддла улыбку Г. Дж. снесло с лица.
— Не следует. Меня. Перебивать, — тихо сказал мэр.
Гарри стало не по себе.
— Извините, сэр, — булькнул он.
— К сожалению, то, с чем мы столкнулись сейчас, иначе, чем войной, назвать нельзя, — мэр впился сверлящим взглядом в Гарри: похоже, тот допустил промах, попытавшись поддержать светскую беседу. Глаза мистера Риддла отчего-то перестали нравиться Г. Дж.: они были чересчур внимательными.
«Шерхан? — подумал Гарри. — Может быть... Явно не барашек. Разве что волосы серебристые и волнистые».
— Конечно, человеческая жизнь по сути война, в переносном смысле. Мирный человек — не тот, кто подставляет щеку, а тот, кто обладает силой и готов к сражению, и потому враг не осмеливается занести над ним меч. Война войне рознь. Будь то открытая или подпольная борьба, временная ретирада, отдых в окопах перед наступлением или же прямая атака. Сейчас я вынужден говорить о прямой атаке.
Гарри на мгновение скосил глаза на Северуса. Сейчас он бы отдал десять лет жизни, чтобы хотя бы коснуться его руки, неподвижно лежащей на колене. Два пальца были обернуты пластырем.
«Шкафы громил, — сообразил Гарри и вздохнул. — Бешеный, сумасшедший, любимый Шатци-ша!»
— Мистер Поттер, — навевающим жуть голосом сказал вдруг Риддл. — Я говорю это не для себя. И не для Северуса, который прекрасно знает, о чем речь. Я обращаюсь к вам, молодой человек.
Гарри вздрогнул.
— Что вы, я вас очень внимательно слушаю, мистер Риддл, — испуганно пробормотал он.
Бог весть отчего, он вдруг вновь ощутил себя студентом Школы Экономики. Риддл своей властностью и манерой разговора отдаленно напоминал их директора, любителя поговорить с трибуны.
— Надеюсь, что слушаете, — угрожающим тихим голосом произнес мэр. — А также надеюсь, вы понимаете, что перед лицом опасности, когда перед защитниками отечества ощерились штыки врага, никакой полководец не станет приглашать солдат на банкет в Букингемский дворец. Поэтому мы с вами здесь, чтобы вы осознавали серьезность ситуации. Особый отдел — не карательный орган. Это прежде всего организация, защищающая интересы государства. И наше с вами присутствие здесь советую воспринять символично.
Гарри сделал лицо сознательного гражданина.
— Не думайте, что я любитель высокопарной пафосной болтовни, — возвысил голос мэр. — Мои слова — мысли патриота, сказанные вслух. Я никогда не кривил душой, говоря о своем патриотизме. Случилось так, что я рос сиротой, не зная родителей. Я продукт британского общества, моя семья — это моя родина. И как сын, желающий матери здоровья и благополучия, я желаю этого Британии.
Северус кашлянул в кулак.
— Политическая группировка, к которой я примкнул в свое время, не случайный выбор, а результат всестороннего анализа. Когда сын заботится о матери, он не преследует личного блага. Так не преследую его и я. Можете воспринимать сказанное как вступление, интродукцию к тому вопросу, который нам предстоит обсудить.
— Речь идет об утраченном документе и о том, какие последствия повлечет за собой его обнародование, — тихо сказал он.— Приведу наглядный пример, мистер Поттер. Если школьник напишет подруге по парте любовную записку, которая ненароком станет достоянием всего класса, над ним, в лучшем случае, посмеются. Никто не закроет школу и, кроме самого школьника, никто не пострадает. Если же министр образования опозорит себя каким-нибудь письмецом или даже неосторожным высказыванием, последствия могут быть самыми непредсказуемыми, скажем, он потеряет народное доверие, будет смещен с должности, и его место займет другой, принесет с собой разрушительную программу и развалит систему образования.
Он прошелся по комнате, неторопливо и бесшумно, будто проплыл.
«Акула! — сообразил Гарри. — Он похож на акулу!»
Вопрос с хищниками был решен. Легче почему-то не стало.
— Я подчеркиваю, что не преследую личных интересов, поскольку живу и работаю в том масштабе, когда личное Я нивелируется. Я — это не Том Риддл, — чеканя слова, сказал мэр. — У меня нет имени, потому что я не человек. Я — это партия консерваторов. Я — это британский народ. Забудьте об интересах Тома Риддла. У него их нет, кроме простых потребностей, нужных для элементарного выживания. Зато они есть у мэра Лондона, лидера консервативной партии.
«Конечно, ты не человек», — раздраженно подумал Гарри, шлепнув акулу веслом по блестящей серебристой голове.
— Вернемся к потерянному документу, — мэр озабоченно пригладил ладонью волосы, будто что-то почувствовал. — Это не записки школьника и не амурные приключения Тома Риддла. Это отраженная на бумаге концепция благополучия Британии, система взглядов, которая десять лет назад казалась мне единственно верной. Но времена меняются, а с ними и наши взгляды. Сегодня я бы назвал свой тогдашний подход юношеским максимализмом. Да, я перерос свои прошлые убеждения, точнее сказать, они претерпели серьезные изменения. И если когда-то группу «Народного Движения» считали экстремистской, то в настоящий момент это не соответствует действительности. Могу с полной ответственностью утверждать: путь «НД» — это превращение вспыльчивого юноши в спокойного и сильного мужчину. Сегодня мы правые радикалы, с нами мудрость, с нами сила, с нами достойнейшие люди нации. Только недостойный и низкий человек способен шантажировать мужчину ошибками его юности. Чем, фактически, занимается Орден Феникса и прочие лейбористы.
Не выдержав, Гарри быстро посмотрел на Северуса и встретился с ним взглядом.
«Я с тобой» — прочел он мысленный посыл.
Его мгновенно окатило жаром с головы до ног. Не верящий в мистику, Гарри внезапно ощутил связь между ними, будто Северус протянул ему невидимую руку, и он, Г. Дж., крепко стиснул ее в своей — как ребенок, не желающий отпускать руку отца.
«Люблю тебя!» — безмолвно крикнул он в ответ.
— Поэтому своевременное обнаружение интересующего нас документа — попытка пресечь грязные игры, — как из тумана, донесся голос Риддла. — Как бы ни смешны были попытки плебеев с рогатинами победить патрициев и полководцев с мечами, они способны нанести вред, поэтому мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы отразить удары рогатины, а именно, остановить любую попытку дискредитации партии и действующих членов правительства до начала избирательной кампании.