Шпеер
Шрифт:
Северус прижал его к себе, сдавив ребра почти до боли.
— Не умирай. Никогда не умирай. Даже во сне, — глухо сказал он.
* * *
Г. Дж. Поттера не интересовал бассейн. Как не интересовала студия фехтования, теннисный корт, зал музыки и вокала, клуб литераторов, танцоров и театральный кружок.
Отражаясь в высоких помпезных зеркалах, Гарри и его многочисленные копии из Зазеркалья петляли незнакомыми коридорами, неумолимо приближаясь к заветной цели — арт-студии «Гелиос».
Коридор не пустовал. У окна, солидно выпятив живот и придерживая толстым пальцем накрытый бумагой подрамник, стоял не кто иной, как великий художник Дадли Дурсль. Собственной персоной.
Гарри замедлил шаг. Встреча с дорогим кузеном совершенно не входила в шпионские планы.
— Маэстро, — исполнился желчного ехидства Г. Дж. — Какая встреча!
Дадли оторвался от созерцания тумана над городскими крышами, обернулся и удивленно округлил маленькие глазки.
— А ты что тут забыл?
— В студию хочу записаться, — с вызовом сказал Гарри, пренебрежительно оглядывая дорогой, шитый на заказ кардиган, не делающий кузена ни стройней, ни элегантней.
— Да кто тебя возьмет, — расхохотался Дадли. Так искренне, что в сердце Г. Дж. вонзилась жалящая иголочка обиды. — Ты бездарен и безнадежен, братишка.
— Не называй меня братишкой! — вскипел Гарри. — Тебя взяли, безрукого, почему меня не возьмут? Когда занятие, а? И где мастер, или как его там?
— В автосервисе мастер, — разозлился Дадли. — Здесь — Мэтр! Маэстро! Господин Пивз! Неподражаемый и несравненный Ларри!
— Влюбился? — ядовито осведомился Гарри.
По щекастому лицу кузена прошла гримаса досады.
— Гарри, сколько можно, — усталым голосом сказал он. — Мы не дети уже, хватит, а?
Г. Дж. уставился на тонкую морщинку между бровей Дадли — он не видел ее раньше.
— Да, — тихо сказал он. — Это я так, по привычке.
Кузен великодушно тряхнул двойным подбородком.
— Да ладно. Если хочешь к мистеру Пивзу, то он там, — Дадли указал пухлым пальцем но какую-то дверь. — Занятия через полчаса, я раньше пришел, кое-что переделать надо.
Он кивнул на подрамник.
— Можно глянуть? — с любопытством спросил Гарри.
Опустившись на колено, он приподнял край тонкой бумаги, прикрывающей работу, и обомлел.
Легкие штрихи карандаша мастерски передавали изгибы изящного женского тела. Опираясь на локоть, юная натурщица лежала на струящемся шелковистом покрывале, положив тонкую руку на раскрытую книгу.
— Нет, это не ты рисовал, — прошептал Гарри. — Это не мог быть... не может быть...
— Это я рисовал, — со слоновьей невозмутимостью
Гарри устремил на него потрясенный взгляд широко распахнутых глаз.
— Здорово, — тихо сказал он. — Больше, чем здорово!
Он медленно поднялся, борясь с нелепым желанием обнять и расцеловать толстые щеки растерянно улыбающегося кузена — дорогие родственники не хвалили друг друга никогда.
— Ну, я пошел, — отчего-то виноватым голосом сказал Дадли.
Гарри молча кивнул. Кузен подхватил под мышку подрамник и распахнул какую-то дверь. Г. Дж. любопытно вытянул шею, разглядывая обитель творцов.
За рядами пустых мольбертов, пружинисто пригнувшись перед броском, стоял он — безголовый Дискобол. С зажатого в гипсовой руке диска лукаво улыбались красные глазки и по-лягушачьи растянутый рот, небрежно нарисованные рукой насмешника.
* * *
Заготовив мелкую ложь, Гарри протянул было руку, чтобы вежливо постучать в массивную деревянную дверь с медной ручкой, и замер — ухо уловило голоса. Великий художник Пивз был не один.
— Не надо впутывать третьих лиц, — донесся чей-то приглушенный баритон. — Сами справимся! Ты точно уверен, что они запаковали ЭТО в картину?
— Уверен, — засипел собеседник. — Плохо то, что обыск всех клиентов, которым я продал работы за последние полгода, займет черт знает сколько времени!
— Шахор получил какую-то наводку. Келев болтал про собачий ошейник, изобретательностью своей похвалялся, кретин. Такую глупость только он и мог придумать.
От упоминания стариковских кличек Гарри похолодел и почти перестал дышать.
— Видишь, придется брать псину в долю, как не крути, — сказал обладатель сиплого голоса.
— Шутишь, Ларри? Он на такое не пойдет. Верен старику до смешного, глупый пес! Давай список покупателей, сами разберемся. За такие деньги я весь Лондон перекопаю, по крупинкам переберу! Пусть потом Шахор докажет, что не он украл!
Тихий злорадный смешок заставил Г Дж. нервно передернуться.
— Минутку, у меня блокнот был... Ага, вот.
За дверью приумолкли — очевидно, мистер Пивз изучал блокнот.
— А знаешь, не так и много, — донеслось до Г. Дж. бормотанье художника. — Уоррен, Джейкобс, Бенсон, Осборн, Дурсль, Коннорс, Макмиллан...
— Дай сюда, — грубо сказал баритон. — Э-э, да тут их больше двух дюжин! Плодовитый ты, сукин сын! Так, смотри, этих ты берешь, этих — я.
— Если честно, я не представляю, как... — нервно отозвался Пивз.
— Вот еще, недотепа, — раскатился смехом баритон. — Я бы выкрал все твои дрянные полотна, но ты-то можешь культурно к людям подъехать! Придумай, что хочешь! Забыл покрыть лаком, мало ли! Пить не вздумай только, убью! — рявкнул он.