Шпеер
Шрифт:
Гарри смежил было ресницы, но вновь разлепил, ощутив прикосновение — Риддл приподнял пальцами его поникший подбородок. Как ни странно, рука его была теплой. Г. Дж. из последних сил вгляделся в расплывающееся перед глазами лицо, тщетно пытаясь вырваться из затягивающего сонного болота.
— Кто в ответе за уничтожение «Автобиографии»?
— Без понятия, — как сонный щенок, Гарри потерся скулой о жесткую ладонь. — Локхарт козел. Копии делать надо. А у Гермионы сгорел этот... как его там... предо... пердо... — он сладко зевнул.
— Что сказал по этому поводу Северус?
Гарри вспомнил искрящиеся затаенным злорадством черные глаза и ироничный Голос.
— «Оу, ви шадэ».² Типа, он э-э...очень огорчен.
Мэр сердито рыкнул: возможно, не любил немецкий. Перед глазами Г. Дж. плыло, сонно, тягуче и сладко, и он покорно прикрыл отяжелевшие веки.
«Я умираю. По-настоящему, — пронеслось в затухающем мозгу. — И не успею сказать ему, что...»
— Вы убили мродителей, — заплетающимся языком пробормотал он, неотвратимо погружаясь в мягкий плен забытья. — Лили и Джеймса По-о...
Фамилия отца потонула в сочном зевке.
— Я? — донесся удивленный голос из тумана. — Их убрал Орден.
«Какой?» — спросил Гарри, но голос потонул в облаке, белом, душном, обнимающем сотканными из тумана пальцами.
«Смерть — это сон, — подумал Г. Дж., проваливаясь в облачную вату. — Просто сон».
Где-то вдалеке взволнованно проблеял баран, и все стихло.
* * *
Ядовитое жало осы больно ожгло руку.
Гарри попытался отогнать мерзкое насекомое, дернулся и застонал: по вискам раскатисто ухнули тяжелые колокола, отдавшись ответной болью во всем теле. Налившиеся свинцом руки и ноги не слушались.
— Ну-ну, уже можно и проснуться, мистер Поттер, — послышался знакомый жизнерадостный голос.
Гаррри замутило от омерзения.
«Опять этот Трэверс!»
— Пить, — прохрипел он. Склеившиеся веки не желали открываться.
Сухих как пергамент губ коснулось стекло стакана. Г. Дж. с трудом разлепил глаза и жадно припал к воде, протянутой услужливой докторской рукой.
Морщась от ломоты во всем теле, Гарри приподнялся на жестком лежбище и недоуменно оглянулся: он опять был в комнатке доктора, будто и не покидал ее белых стен.
«Мне это всё приснилось? Риддл, Малфой...»
— Сейчас полегчает, — Трэверс бросил в корзину использованный шприц и перчатки.
Что-то стукнуло. Гарри повернул гудящую голову и обнаружил в дверях Драко Малфоя — свежего, бодрого, скалящего влажные белые зубы в нахальной улыбке.
Удивляться сил не было.
Гарри попытался сесть, со стыдом осознав, что валяется на докторской кушетке, как мешок дерьма. Во всяком случае, ощущение было именно таким.
— Мистер Поттер? — Драко подошел ближе и бесцеремонно уставился на скорчившуюся жертву. — Вы в порядке? Мне сказано отвезти вас домой. Или вы предпочтете машину Руфуса?
— Какого еще Ру... Скримджера, что ли? — Гарри потер еще сонные глаза. Головная боль понемногу отступала.
— Трэверс, всыпьте в мистера Поттера каких-нибудь колёс. Если его вырвет в моем новом Renault Captur...
— Не вырвет, — пообещал доктор, подобострастно приложив пухлую руку к сердцу.
Гарри был в этом не уверен.
«Лучше нарыгать у Скримджера», — зло подумал он. — Хрено Каптюх, фханцуз белобрысый!»
— Идемте, мистер Поттер. Тут вам не дом отдыха.
Г. Дж. свесил свинцовые ноги с кушетки.
— Меня отпустили? — только сейчас сообразил он, озадаченно моргая. — Разве мистеру Риддлу... больше ничего от меня не надо?
— Вероятно, господин мэр уже выяснил, что хотел, — пожал плечами Ангел-младший. — У него сейчас новый гость.
«Северус!» — полоснуло невидимым лезвием по груди Г. Дж.
Он перестал дышать.
— Эдриан Макферсон, — обронил Драко. — Он же Аберфорт Дамблдор.
В развернувшиеся легкие Гарри хлынул кислород.
* * *
Расслабившись почти до неприличия, он полулежал на заднем сиденье нового ангельского автомобиля. В другой раз Гарри бы выпытал все, что можно, про Рено Каптур, но сейчас его ничто не трогало и не удивляло. Он равнодушно глядел в окно на летящие сквозь сумерки хвостатые огоньки и изредка переводил хмурый взгляд на Драко, вяло угукая, — разговор шел об иске «Джейн Кроули против ИД «Хог» в целом и Райнера Шпеера в частности. К его огорчению, Малфой отказался от дела наотрез.
— Этот процесс не выиграет никто, — Драко налил в стакан газировки и протянул Гарри. Машина скользила по трассе так ровно, что пузырящаяся поверхность воды едва колыхалась.
— Думаю, ты понимаешь, кто за ней стоит. Кроули судилась с разными СМИ, авторами и предпринимателями более пятидесяти раз, и удовлетворила все свои иски. Снейп, Дамблдор или кто там это затеял, вздумали бросить вызов ОВЛА? — Драко нехорошо рассмеялся. — Нонсенс. Бред. Абсурд!
Гарри благодарно отхлебнул воды.
— В «Марионетках» нет ни строчки, осуждающей братство, — он покосился на тонкий профиль Ангела-адвоката и вздохнул. — Плагиата тоже нет. Какого черта, спрашивается? И почему именно сейчас, если книга вышла сто лет назад?
— Почему? Придавить «Хог», Дамблдора и его птичий Орден, — равнодушно сказал Малфой. — Привлечь внимание к ОВЛА. Время от времени им нужна свежая кровь. О финансах не говорю.
— Я думал, маги не любят привлекать к себе внимание, — пробурчал Гарри.
— Времена меняются, — Драко уставился в окно.
На город опускался тревожно-багровый закат.
— Как мне осточертели эти игры, — угрюмо сказал Г. Дж.
Ангел-адвокат прищурился, как вспомнивший о сливках кот.
— Как по мне, это самое интересное. Жизнь и есть игра. Тот, кто относится к ней всерьез, пусть лучше сразу вешается с горя, нечего толпиться на сцене. А кто играет, но не уважает правила, тоже выбывает из команды.