Шпеер

Magenta

Шанпайк перестал мычать в трубку и повернулся к нему.

— Неприятности никогда не приходят вовремя, мистер Поттер, — философски изрек он.

Г. Дж. подивился переменам в инспекторе. Куда-то подевались рваные джинсы и веселой расцветки рубашка. Прежде растрепанные волосы были аккуратно зализаны назад, придавая Шанпайку сходство с клерком, а торчащие усики подстрижены, напоминая кофейную пенку над верхней губой. Веселый Стэн превратился в очередного безликого сотрудника Скотланд-Ярда. Более того, инспектор ни разу не обратился к Г. Дж. на «ты» и не назвал «Гарри». Какой из Шанпайков настоящий, оставалось только гадать.

Скримджер остался в прежнем амплуа, с той разницей, что в профиль оказался больше похож на ястреба, чем на гиену.

— Базу пробиваем. Пока ничего. Найден Ниссан, — сообщил Шанпайк комиссару, скользнув взглядом по сжавшемуся между ними Гарри. — На стоянке в Хитроу, первый терминал. Что интересно, красного цвета и с другими номерами. Кэрроу утверждает, только битую фару менял.

Из-за отсутствия хвоста Скримджер опять пошевелил бровями.

— Механик на месте, — без слов понял инспектор.

— Отто Вайнер?..

— Там же. Дозревает.

От лица Г. Дж. отхлынула кровь.

«Нашли машину!» — в ужасе подумал он, взволнованный этим фактом больше, чем арестом директора типографии и автомеханика.

— Долго еще ехать? — небрежно спросил он, стараясь не выдать засевший внутри страх.

Скримджер бросил взгляд в окно.

— Подъезжаем.

— О-о, владения Маркиза де Карабаса, — завистливо зацокал языком Шанпайк, на мгновение забыв об имидже бесстрастного следователя: за окном расстилались бескрайние поля для гольфа, очевидно, принадлежащие мистеру Риддлу. — С этой проклятой работой... — он умолк под тяжелым взглядом своего патрона и влип носом в окно.

Гарри остро пожалел, что не имеет чудо-кота, пусть даже в штиблетах или тапках, способного превратить хозяина загородной виллы в мячик для гольфа, дабы врезать по нему клюшкой так, чтоб долетел до соседнего графства. Не помешал бы и обычный босой кот, выскочивший на дорогу и напугавший мотоциклистов во главе колонны.

Увы, имение Маркиза де Карабаса охранялось бдительно: посторонних котов не было и духу. Судя по замаячившим впереди кованым воротам с охранным постом, в гости к мэру несанкционированно не проскользнула бы и мышь.

Автоколонна замедлила ход и, наконец, остановилась. Ворота бесшумно поднялись, пропустив правительственный лимузин.

Повинуясь кивку комиссара, Гарри выбрался из машины. Вдохнув всей грудью прохладный туманный воздух Суррея (возможно, последний глоток свободы), Г. Дж. Поттер продолжил свой путь под конвоем серых пиджаков: коты, мыши и прочие гости Карабаса направились на пропускной пункт.

Откуда-то издалека донеслось насмешливое баранье блеянье.

* * *

Глядя сквозь широкую ленту окна на зеркальную чашу пруда с перевернутым небом, Гарри мрачно наблюдал за скользящими по водяной глади утками и лебедями. Там и сям виднелись птичьи домики: мистер Риддл заботился о благе британских пернатых, возможно, даже прогревал воду в пруде. Любовь к птицам воистину не знала границ: сколько акров занимают пруды, озера и земля вокруг особняка, подсчитать было непросто. А может, хмуро размышлял Г. Дж., не всякая утка осилила бы дальний перелет до границы владений господина мэра, и сочла бы за лучшее перезимовать под окнами птичьего благодетеля.

Дом пламенного, но скромного патриота, не заботящегося о личных благах, мог называться домом с большой натяжкой. Гарри отстраненно подумал, уж не та ли это «золотая

Вальхалла», о которой писал Шпеер, или же Риддл обзавелся новыми апартаментами, приличествующими статусу: «Вальхалла» была выстроена в стиле био-тек и напоминала уменьшенную копию «Шлема тамплиера».

Гарри всмотрелся в туманную даль: на все еще зеленеющем холме разбросанными клочками сладкой ваты мирно паслись овечки. Похоже, прозвищу «барашек Фиддл» мэр был обязан своей симпатией к блеющей братии и любви к деревенской пасторали.

Отвернувшись от мэрской идиллии, Гарри принялся мерить шагами комнату, в которой ему было предложено подождать. Помещение, светлое и просторное, было до странности пустым. Кроме композиции из кресел под экраном плазменного телевизора, украшенных подушечками диванов, зелени в кадках и картин на стенах, в комнате не было ничего, даже телефона. Гость, он же пленник Вальхаллы, невесть зачем пощупал раму одной из картин. Та не сдвинулась с места, словно была приклеена намертво. Идея снять со стены полотно и нахлобучить на голову хозяина особняка была заведомо обречена на провал. Оставалась возможность вырвать из кадки фикус и отхлестать врага по лицу грязными корнями, либо метнуть в голову диванную подушку. И то, и другое наверняка бы отобразилось на камерах — Гарри не видел ни одной, но был уверен, что даже у фикусов есть глаза. Телевизор размером с добрую половину стены не внушал доверия: казалось, из-за черного экрана за гостем пристально наблюдают. Не обнаружив пульт, Г. Дж. ткнул пальцем в кнопку под экраном, пытаясь оживить плазменного монстра. Как и следовало ожидать, телевизор был мертв: видимо, рачительный и скромный хозяин не пожелал тратиться на ремонт техники.

— Мистер Поттер? — вдруг раздалось за спиной.

От неожиданности Гарри едва не подпрыгнул. Резко обернувшись, он уставился на высокую фигуру бесшумно вошедшего мужчины.

Челюсть пленника Вальхаллы медленно поползла вниз, и он поспешил захлопнуть рот, чтобы не выдать невежливого изумления: в дверях нарисовался заместитель министра внутренних дел, он же депутат Палаты Общин, он же член Комитета Казначейства, он же вице-президент группы Реформы Тори, он же Ангел.

Господин Люциус Малфой.

Ангел, в темно-синем костюме и ослепительной белизны рубашке, источал тот самый небесный холод, от которого леденеют высунувшиеся из ракеты космонавты, вздумавшие насладиться божьим вакуумом без скафандра.

— Мистер Малфой, — пробормотал Гарри, впечатленный не столько явлением замминистра, сколько внешностью Ангела Света — фотографии и телерепортажи не отражали и сотой доли правды: Люциус Малфой был дьявольски привлекателен, загадочен, и, несомненно, опасен. В отличие от сына, отец казался воплощением скрытой силы и той самой харизматичной хищности, от которой у Г. Дж. слабели ноги и кружилась голова.

Забыв об антипатии к консерваторам, Г. Дж. Поттер мысленно бросил в урну для голосования бюллетень с птичкой напротив фамилии «Малфой».

— Мистер Поттер.

Увы, голос замминистра звучал довольно резко. Взгляд серых глаз, холодных, как небо декабря, окатил застывшего столбом Г. Дж. ледяной волной. Мысль, что отношения между Малфоем и Северусом являются весьма подозрительной разновидностью дружбы, дополнительно остудила занявшийся было в груди жар.

Гарри мгновенно вспомнил, что в душе он, конечно же, лейборист.