Шпеер

Magenta

— Нет, лучше сэндвичи! — Второй взлохматил волосы, копируя нелепую привычку Г. Дж.

— Вы оба дураки, — Третий постучал пальцем по лбу. — Возьмем-ка гусиный паштет!

— Совместное решение, — напомнил Первый. — Пицца, сэндвич и паштет.

Поттер Четвертый сердито выхватил у троицы папку.

— Вы все дураки! Тут решаю Я! Вот Я и решил: обеда не будет!

Зал брызнул смешками, но не так раскатисто: не все приглашенные знали историю создания корпоративного «совета».

— А они злые, — вдруг сказала Луна. — Не расстраивайтесь, Солдат. Уизли со всеми так.

—

Но это правда, — вздохнул Гарри. — Откровенно говоря, так и было.

— Гарри Поттер! — вновь объявил Дворецкий.

— Господи, да сколько их? — застонала Гермиона. — Я скоро челюсть вывихну!

— А тебе сколько надо? — сказал Рон.

— И одного много, — пьяновато хихикнула секретарша.

Поттер Пятый повел себя странно.

Подойдя к столику «мистера Риддла», он наклонился и звучно чмокнул того в голову. (В динамиках мерзко чавкнуло).

— Мы напечатаем партийную программу нашего дорогого мэра! — закричал свежий Поттер голосом Чарли Уизли, пробираясь к столу четырех Поттеров и размахивая руками, как буйнопомешанный. — Растиражируем тоннами, вагонами! Будем сбрасывать с самолетов листовки и рекламу! Пусть весь мир, от эскимосов Аляски до пигмеев Африки голосует за мистера Ри... — он умолк: Поттер Третий размахнулся и под звук «пэумм» огрел Пятого бадминтонной ракеткой.

— Гарри Поттер! — сипло крикнул Дворецкий.

— Осточертело! — рявкнули из угла.

Поттер Шестой шел медленно, держа перед собой скованные наручниками руки.

Среди зрителей прокатился шумок.

Шестой молча подошел к столу, уселся напротив Пятого и уставился тому в лицо.

— Мистер Поттер, вы уверены, что нам следует плыть этим галсом? — спросил он.

— Нет, — хором отозвались все пятеро.

— Вас не спрашивают, — громыхнул Шестой, лязгнув по столу наручниками.

— Если мы не будем прыгать перед Риддлом на задних лапках, он нас разорит, — проблеял Пятый.

Смешки давно смолкли. Наступила тишина, нарушаемая сопеньем, покашливанием и шорохом костюмов.

— Мистер Поттер, что будет с Домом «Хог»?

Пятый молчал.

— Что будет с Домом «Хог»? — звенящим голосом повторил вопрос Шестой.

— Не зна-аю-у, — нестройным хором завыли все шестеро, включая задавшего вопрос.

Очевидно, австрийский пехотинец перебрал с выпивкой. Во всяком случае, спокойно наблюдать за дальнейшим распадом собственной личности Гарри больше не мог.

— Может, я знаю? — он поднялся с места, бросив на стул показавшуюся детской глупостью винтовку.

Глаза зрителей выжидающе уставились на директора, не похожего на того Г. Дж. Поттера, которого они привыкли видеть.

Не глядя по сторонам, Гарри прошел к столу с двойниками. Вблизи их парики и маски казались еще пародийней и нелепей, но Г. Дж. было не до смеха.

— Садись, брат, — сострил Поттер в наручниках.

— Успею, — усмехнулся Гарри.

Кто-то протянул ему микрофон.

— Спасибо за оригинальное шоу, — разнесся по залу его голос. — К сожалению, в чем-то так и было. Порой полезно оглянуться назад, осознать свои ошибки и промахи. И мне стыдно, что...

— Вам нечего стыдиться! — перебил Халк с голосом

Роланды Хуч. — Ребенок, научившийся ходить, вырастает и идет вперед, не падая! На кой черт назад смотреть, плюньте на дураков, мистер Поттер! И вообще, праздник сегодня!

Зал взволнованно загудел.

— Мне стыдно не за рабочие просчеты, не за «папку вверх ногами», — Гарри поднял на цветное море слушателей взволнованный взгляд, ожидая встретить осуждение.

Его не было.

— Я хочу извиниться перед теми, с кем был груб и несправедлив. Перед каждым из вас, — тихо сказал он.

«Может, я вижу вас всех в последний раз».

— Не выдумывайте, босс! — крикнул кто-то.

— Мы не злопамятные! — донеслось из угла.

— Мы вас любим, мистер Поттер!

«Шатци-ша, мне это снится?..»

— Знаете, я понял эту сценку немного по-другому, — сказал Гарри, задумчиво обходя вокруг сидящих за столом Поттеров. — Если бы меня хотели просто ткнуть носом в ошибки, не прозвучал бы последний, волнующий всех вопрос: что ждет «Хог»? Не меня, Гарри Поттера, такого-сякого. Всех нас. Не так ли?

Зал притих — маленького Солдата внимательно слушали.

— «Хог» никогда не был глиной в чужих руках, — Гарри на мгновение умолк, вдруг усомнившись в собственных словах. — И не будет! Это дом, построенный из камня. И если по нему ударят тараном и проломят стену... Мы соберем оставшиеся камни и построим новый «Хог». Пусть маленький, но крепкий.

«Не смейся, Шатц. Пафос, ну и черт с ним!»

— Мы не будем глиной! — с горячностью бывалого оратора сказал он. — Теперь, по прошествии времени, я понимаю, наша честь — не корпоративный кодекс, запрещающий курить и носить короткие юбки. Это верность нашим принципам, стремление нести людям свободу и свет, честность и объективность, независимость от политического ветра. «Хог» — это дух, который никому не сломить!

Грянувшие аплодисменты не сразу позволили ему продолжить.

— Можно осудить и уничтожить человека, — Гарри поднял над столом скованные руки своего шестого «двойника». Наручники холодно блеснули и негромко звякнули. — Можно лишить свободы — одного, дюжину, да что там, тысячу Гарри Поттеров! — крикнул он. — Связать руки! Обратить в рабство миллионы! Но нельзя уничтожить сам дух свободы! Он будет жить, пока дышит человечество!.. — он перевел дух. — Светлого Рождества — всем нам! Если упадем, то встанем, если умрем, то воскреснем, как Христос, как Осирис! Нас не убить — никому! Никогда!

— Браво-о-о!

Крик потонул в самом настоящем реве. Гости вскочили, оглушительно хлопая. В воздух взлетела голова Спрута, вслед за ним чьи-то колпаки и шапки. Дальше все смешалось в ад кромешный: на специалиста по пафосным речам налетели, сминая в объятьях, хлопая по плечам, ослепляя вспышками камер. Растерявшемуся под напором директору пожимали руки, на один локоть повесили рождественскую корзинку с остролистом и торчащей бутылкой, на другой — связку из шести масок «Гарри Поттера», подаренных «на память» рыжими актерами. Возможно, Седьмого и Настоящего Поттера мяли и тискали бы еще долго, если бы из динамиков вдруг не раздался глухой колокольный звон.