Шпеер
Шрифт:
— Нет, лучше сэндвичи! — Второй взлохматил волосы, копируя нелепую привычку Г. Дж.
— Вы оба дураки, — Третий постучал пальцем по лбу. — Возьмем-ка гусиный паштет!
— Совместное решение, — напомнил Первый. — Пицца, сэндвич и паштет.
Поттер Четвертый сердито выхватил у троицы папку.
— Вы все дураки! Тут решаю Я! Вот Я и решил: обеда не будет!
Зал брызнул смешками, но не так раскатисто: не все приглашенные знали историю создания корпоративного «совета».
— А они злые, — вдруг сказала Луна. — Не расстраивайтесь, Солдат. Уизли со всеми так.
—
— Гарри Поттер! — вновь объявил Дворецкий.
— Господи, да сколько их? — застонала Гермиона. — Я скоро челюсть вывихну!
— А тебе сколько надо? — сказал Рон.
— И одного много, — пьяновато хихикнула секретарша.
Поттер Пятый повел себя странно.
Подойдя к столику «мистера Риддла», он наклонился и звучно чмокнул того в голову. (В динамиках мерзко чавкнуло).
— Мы напечатаем партийную программу нашего дорогого мэра! — закричал свежий Поттер голосом Чарли Уизли, пробираясь к столу четырех Поттеров и размахивая руками, как буйнопомешанный. — Растиражируем тоннами, вагонами! Будем сбрасывать с самолетов листовки и рекламу! Пусть весь мир, от эскимосов Аляски до пигмеев Африки голосует за мистера Ри... — он умолк: Поттер Третий размахнулся и под звук «пэумм» огрел Пятого бадминтонной ракеткой.
— Гарри Поттер! — сипло крикнул Дворецкий.
— Осточертело! — рявкнули из угла.
Поттер Шестой шел медленно, держа перед собой скованные наручниками руки.
Среди зрителей прокатился шумок.
Шестой молча подошел к столу, уселся напротив Пятого и уставился тому в лицо.
— Мистер Поттер, вы уверены, что нам следует плыть этим галсом? — спросил он.
— Нет, — хором отозвались все пятеро.
— Вас не спрашивают, — громыхнул Шестой, лязгнув по столу наручниками.
— Если мы не будем прыгать перед Риддлом на задних лапках, он нас разорит, — проблеял Пятый.
Смешки давно смолкли. Наступила тишина, нарушаемая сопеньем, покашливанием и шорохом костюмов.
— Мистер Поттер, что будет с Домом «Хог»?
Пятый молчал.
— Что будет с Домом «Хог»? — звенящим голосом повторил вопрос Шестой.
— Не зна-аю-у, — нестройным хором завыли все шестеро, включая задавшего вопрос.
Очевидно, австрийский пехотинец перебрал с выпивкой. Во всяком случае, спокойно наблюдать за дальнейшим распадом собственной личности Гарри больше не мог.
— Может, я знаю? — он поднялся с места, бросив на стул показавшуюся детской глупостью винтовку.
Глаза зрителей выжидающе уставились на директора, не похожего на того Г. Дж. Поттера, которого они привыкли видеть.
Не глядя по сторонам, Гарри прошел к столу с двойниками. Вблизи их парики и маски казались еще пародийней и нелепей, но Г. Дж. было не до смеха.
— Садись, брат, — сострил Поттер в наручниках.
— Успею, — усмехнулся Гарри.
Кто-то протянул ему микрофон.
— Спасибо за оригинальное шоу, — разнесся по залу его голос. — К сожалению, в чем-то так и было. Порой полезно оглянуться назад, осознать свои ошибки и промахи. И мне стыдно, что...
— Вам нечего стыдиться! — перебил Халк с голосом
Зал взволнованно загудел.
— Мне стыдно не за рабочие просчеты, не за «папку вверх ногами», — Гарри поднял на цветное море слушателей взволнованный взгляд, ожидая встретить осуждение.
Его не было.
— Я хочу извиниться перед теми, с кем был груб и несправедлив. Перед каждым из вас, — тихо сказал он.
«Может, я вижу вас всех в последний раз».
— Не выдумывайте, босс! — крикнул кто-то.
— Мы не злопамятные! — донеслось из угла.
— Мы вас любим, мистер Поттер!
«Шатци-ша, мне это снится?..»
— Знаете, я понял эту сценку немного по-другому, — сказал Гарри, задумчиво обходя вокруг сидящих за столом Поттеров. — Если бы меня хотели просто ткнуть носом в ошибки, не прозвучал бы последний, волнующий всех вопрос: что ждет «Хог»? Не меня, Гарри Поттера, такого-сякого. Всех нас. Не так ли?
Зал притих — маленького Солдата внимательно слушали.
— «Хог» никогда не был глиной в чужих руках, — Гарри на мгновение умолк, вдруг усомнившись в собственных словах. — И не будет! Это дом, построенный из камня. И если по нему ударят тараном и проломят стену... Мы соберем оставшиеся камни и построим новый «Хог». Пусть маленький, но крепкий.
«Не смейся, Шатц. Пафос, ну и черт с ним!»
— Мы не будем глиной! — с горячностью бывалого оратора сказал он. — Теперь, по прошествии времени, я понимаю, наша честь — не корпоративный кодекс, запрещающий курить и носить короткие юбки. Это верность нашим принципам, стремление нести людям свободу и свет, честность и объективность, независимость от политического ветра. «Хог» — это дух, который никому не сломить!
Грянувшие аплодисменты не сразу позволили ему продолжить.
— Можно осудить и уничтожить человека, — Гарри поднял над столом скованные руки своего шестого «двойника». Наручники холодно блеснули и негромко звякнули. — Можно лишить свободы — одного, дюжину, да что там, тысячу Гарри Поттеров! — крикнул он. — Связать руки! Обратить в рабство миллионы! Но нельзя уничтожить сам дух свободы! Он будет жить, пока дышит человечество!.. — он перевел дух. — Светлого Рождества — всем нам! Если упадем, то встанем, если умрем, то воскреснем, как Христос, как Осирис! Нас не убить — никому! Никогда!
— Браво-о-о!
Крик потонул в самом настоящем реве. Гости вскочили, оглушительно хлопая. В воздух взлетела голова Спрута, вслед за ним чьи-то колпаки и шапки. Дальше все смешалось в ад кромешный: на специалиста по пафосным речам налетели, сминая в объятьях, хлопая по плечам, ослепляя вспышками камер. Растерявшемуся под напором директору пожимали руки, на один локоть повесили рождественскую корзинку с остролистом и торчащей бутылкой, на другой — связку из шести масок «Гарри Поттера», подаренных «на память» рыжими актерами. Возможно, Седьмого и Настоящего Поттера мяли и тискали бы еще долго, если бы из динамиков вдруг не раздался глухой колокольный звон.