Шпеер
Шрифт:
— Пора.
Короткое слово кольнуло Гарри, как острие ножа.
— Иди первый, — Северус прихватил пакет с «жюльвером» и скользнул взглядом по суетливой толпе за стеклом.
Г. Дж. попытался улыбнуться и не смог.
— Да.
Вложив в прощальный взгляд всё сердце, лишь на мгновение застыв на пороге, Сильный Человек повернулся и вышел, до боли сжав в кулак руку со шпионским обручальным кольцом.
______________________________________________________________________________________
Коллаж
______________________________________________________________________________________
* * *
Прислушиваясь к каждому шороху, сдерживая предательскую дрожь в коленях, Гарри присел на корточки перед решеткой радиатора отопления. Бесславно погибнуть в комнате уборщицы туалетов, получив по голове шваброй, не хотелось. Ломая ногти, он быстро свинтил прижимающие экран болты, к счастью, уже слегка раскрученные доброй рукой.
Сняв решетку, он с минуту недоуменно разглядывал отопительный прибор, не сразу заметив белый пакет между колончатых секций.
Выхватив из зубов радиатора добычу, Гарри сунул еще теплый компромат за пазуху и бросился в туалетную кабинку.
Руки тряслись. Кое-как разодрав упаковку, он извлек из пакета увесистую пухлую тетрадь в кожаном переплете. Пролистав страницы и наткнувшись взглядом на очередной снимок штабеля трупов в полиэтиленовых мешках, подписанный «Salus populi suprema lex»,¹ Гарри сердито захлопнул мэрские мемуары.
Не придумав ничего лучше, он рванул зубами подкладку куртки, не без труда разодрал ткань и протолкнул дневник в образовавшуюся прореху.
Кто-то вошел в туалет, и Г. Дж. затаился, обливаясь холодным потом и пугаясь гулкого стука собственного сердца. К счастью, не все посетители клозета были обуреваемы жаждой убийства. Вновь оставшись в одиночестве, Гарри извлек из кармана конверт, и, терзаясь неясным страхом, распечатал дрожащими пальцами.
В следующую секунду его бросило в жар.
Вместо предполагаемой записки в конверте были два билета на самолет с пунктом назначения Вена-Швехат.
Сердце Г. Дж. взмыло от восторга в небо, в мгновение намотав десяток кругов по орбите Земли.
Увы, радость была недолгой. Всмотревшись в мелкие буквы, Гарри изменился в лице.
«Айзек Шурке и Дэвид Шлауманн, — разобрал он имена пассажиров. — Это еще что за черти?»
Ответ напрашивался сам собой, за одним исключением — кто из чертей Айзек, а кто Дэвид, было неясно, не говоря об отсутствии у нечистой силы паспортов и виз.
Терзаясь подозрением, что господа Шурке и Шлауманн не сегодня-завтра займут почетные места на нарах Уандсворта, не долетев до Вены каких-нибудь тысячу миль, Гарри спрятал билеты поближе к телу и, ощущая себя, как обложенный динамитом камикадзе, тихо выскользнул из туалета.
* * *
Если здание BBC лишь элегантно намекало на магическое всесилие и могущество, то детище королевы Виктории — помпезный, смахивающий на собор концертный зал Альберт-Холл — утверждало в камне силу и амбиции волшебников. Храм принца Альберта возносил
Мощь магов волновала Г. Дж. по единственной причине — следовало проникнуть в святилище без лишнего шума и занять наступательные позиции. Не так давно Гарри впал бы в прострацию от одной мысли выступить перед многотысячной аудиторией, но сейчас его беспокоило другое: как за пару минут донести максимум информации.
Воображение не дремало: на мысленном экране Г. Дж. успевал прыгнуть на сцену, вырывать у журналиста микрофон, крикнуть «Добрый день, уважа...», после чего, подмятый группой полицейских и отчаянно брыкаясь, под свист и улюлюканье зрителей исчезал за кулисами.
Рекламная афиша на подходе к цели извещала, что церемония награждения британских военных журналистов в самом разгаре.
«Бегемот из «Гардиан» прав в одном, — подумал Гарри. — Проблемы надо решать по мере их возникновения». Светлая мысль слегка приободрила, развеяв нехорошие картины.
«Я — сильный человек», — напомнил себе Гарри и, невесть зачем бросив цыганке фунт, ринулся на штурм волшебного бастиона.
* * *
— Наши сотрудники в горячих точках живут двойной жизнью из-за постоянно грозящей опасности, — голос маленькой блондинки на сцене мощно и страстно разносился по гигантскому амфитеатру, залитому феерическим светом огней.
— Жить, зная, что любое интервью может стать последним? Не рассказывать о работе не только друзьям, но и семье — что может быть страшней?
«Например, шпионаж», — бочком, как краб, Г. Дж. Поттер осторожно прокладывал себе путь к сцене.
— Условия работы в зонах конфликтов становятся день ото дня все более тяжелыми и опасными, — гремела ораторша, волнуя публику и тревожа дух принца Альберта. — Прошли времена, когда нас считали нейтральными! Сейчас даже надпись «Пресса» на борту машины — повод к ее безжалостному расстрелу!
«А что, журналистика хорошо сочетается со шпионажем».
Работая локтями, Гарри неумолимо продвигался к эстраде.
— Итоги уходящего года неутешительны, — металась по сцене маленькая фигурка. — Две тысячи двенадцатый год поставил печальный рекорд по количеству расстрелянных, похищенных и погибших в плену репортеров. С начала конфликта в одной только Сирии было убито восемь британских журналистов!
— Двенадцать! — крикнули в рядах.
— Двадцать восемь!
— В задницу вашу статистику! — гаркнул кто-то.