Штурм базы

Орлов Алекс

– Выходит, так. Сегодня утречком, часиков в восемь или чуть позже ударили по «Мальбруку». Уй! – мятежник покачал головой. – Пилоты говорили – море огня. Буквально море. Все самолеты военные прямо на земле порешили – ни один не взлетел. Море огня – так и говорили. Потом вернулись, отсиделись здесь часок и с полной бомбовой загрузкой на базу пошли. На Двадцать Четвертую. Сейчас небось разносят там все в серпантин – такие молодцы. Думаю, скоро вернутся – еще подзарядиться.

– А пехота, говоришь, еще утром ушла?

– Не, те еще с вечера. И

танки новые, и бронетранспортеры, и, разумеется, камрады. В лагере человек пятьдесят осталось – охрана, механики, то да се.

– Ну ладно, пойдем начальству докладываться. А потом к кухне поближе. Сухой паек надоел уже.

– А то! Понимаю!.. Сегодня луковый суп. Отменный!

Попрощавшись с радушным мятежником, разведчики двинулись дальше. Рихман едва сдерживал себя, чтобы не бежать. Хотя, куда бежать, было непонятно. Сообщить по рации о нападении? Так это уже поздно – сейчас на базе шел бой.

– Что будем делать? – негромко спросил Джим.

– Что делать? Нужно придумать, чем мы сможем помочь нашим прямо здесь. Доберемся до посадочных площадок и блокируем их – тогда самолеты не смогут заправляться!..

И они ускорили шаг. Навстречу потек запах еды, на стыке старого и нового кварталов разместилась кухня – небольшой огороженный пустыми ящиками пятачок, на котором стояли два работавших на сухом топливе котла. В данный момент дымился только один, и возле него хлопотал повар. Трое помощников перебирали овощи, еще один – чистил лук.

112

Увидев этого четвертого помощника – тщедушного, одетого в вылинявшее обмундирование и смятое, похожее на блин кепи, Джим дернул Рихмана за локоть.

– Те чего? – спросил тот.

– Это Морган.

– Чего?

– Это – Том Морган.

Рихман бросил взгляд на работников кухни и понял, кого имел в виду Джим.

– Вы же говорили, что все погибли…

– Как погибал он, мы не видели.

– Это точно он, – подтвердил Тони.

Морган сидел, сгорбившись, машинально очищая луковицы и бросая их в бак. Подняв глаза на проходивших мимо, он моментально их узнал и едва удержался от возгласа, но вовремя спохватился и снова, ссутулившись, продолжил заниматься луком.

Когда разведчики прошли, Морган отложил нож и сказал:

– Пойду в сортир сбегаю – что-то живот прихватило…

– Давай быстрее! – подогнал его повар. – Мне скоро лук закладывать!..

Том вытер руки о штаны и поспешил за разведчиками.

– Он идет за нами… – через некоторое время сообщил Джим.

– Пусть идет, – напряженно ответил Рихман.

Между тем Морган уже перешел на бег и жалобно заблеял, оказавшись в двух шагах от разведчиков:

– Ребята-а… Подожди-ите… Не бойтесь, здесь никого нет…

Они остановились, и Рихман осмотрелся.

– Ребята, заберите меня отсюда! Я ведь не по собственной воле… Я ведь ничего не знал, пока они мне не рассказали, – говорят, ты нам помог. Потому и в живых оставили, чтобы потом насмехаться… Говорят, ты нам помогал форт взорвать,

а я ведь не по собственной воле. Я же ничего не помню… Не по собственной воле… А я все разузнал, вот чем они меня… вот…

Трясущимися руками Морган выдернул висевший на шее шнурок, на котором болтался тот самый, похожий на датчик предмет с четырьмя иголками, одна из которых была полой – как игла шприца.

– Ладно, убери, – сказал Рихман. – Где все люди?

– Ушли. Большая часть вчера, остальные сегодня – три часа назад вместе со всей техникой. Они двигаются вдоль речного рукава, чтобы потом атаковать с юга. Со стороны речки. «Мальбрук» уже уничтожен, вы знаете?

– Знаем, – кивнул Рихман, продолжая осматриваться с таким видом, будто его не интересовало, что говорил ему Морган.

– Что у них за самолеты?

– Партизанский штурмовик «альбатрос». Вертикального взлета. Бомбы берет – четыре штуки, сам видел. Всего их десять, они после «Мальбрука» здесь отдыхали, а вот недавно улетели базу бомбить. Сейчас уже вернуться должны, чтобы еще бомбы взять.

– К посадочным площадкам проводить можешь?

– Конечно, могу!

– Тогда – вперед, времени нет совсем.

Пройдя до конца палаточных рядов, разведчики не стали сворачивать и прямиком углубились в лес. В это время раздался вой турбин, и над лесом стали снижаться вернувшиеся штурмовики.

– Эх, пораньше бы! – досадовал Рихман и подгонял проводника. Было слышно, как что-то кричали механики, как лязгали бомбовые захваты и скрипели тележки, на которых подвозили бомбы и баки с горючим. В ожидании полной заправки пилоты выключали движки и выбирались из кабин, чтобы быстро размяться и обменяться впечатлениями.

Скоро «альбатросы» начали стартовать. С громким ревом машины поднимались над деревьями и, постепенно разгоняясь, уходили на восток. К моменту, когда разведчики выбрались на угол аэродрома, машины, все, кроме одной, покинули свои квадраты.

У оставшегося «альбатроса» дымился корпус, который был буквально изрешечен пулями крупного калибра. Из боков машины торчали выбитые куски обшивки.

– Это наши дали ему прикурить, – прошептал Джим.

Механики ходили вокруг подбитого штурмовика и лишь покачивали головами. Восстановить его в лесу было невозможно. Оставалось лишь удивляться тому, как пилот сумел посадить машину, находившуюся в таком состоянии.

Между тем сам герой, прихрамывая, удалялся прочь, втайне радуясь, что кошмар позади и можно в тишине выпить чашечку горячего кофе.

– Надо же… – произнес Рихман, – такой маленький самолетик. Почти игрушка, а поди ж ты – пушки, бомбы. Значит, самолетов всего десять было, Морган?

– Десять, сэр.

– Сейчас девять. И каждый цепляет по четыре пятидесятифунтовые бомбы. С теми, что ушли сейчас, получается семьдесят шесть бомб. Это много, это очень много. Больше нельзя отпустить ни одного, ребята, иначе зачем мы здесь сидим. Своего задания мы пока не выполнили.