Сид Кампеадор
Шрифт:
1. Изгнание Сида
В то же время, когда Альфонс стал титуловать себя «императором всей Испании», он решил сделать более эффективной свою власть над таифскими мавританскими эмиратами.
Отец Мутамида Севильского платил дань Фернандо I. Мутамид платил ее Альфонсу, и тот ежегодно отправлял в Севилью посольство, чтобы забрать эту дань. Именно для этого он к концу 1079 г. послал Родриго Диаса. Император в то время провел ряд походов против эмира Бадахоса и Толедо, но, насколько нам известно, не дал в них развернуться военному гению Сида. Ему было не по душе использовать своего крупного вассала в иных качествах, кроме судьи и посла.
Родриго де Бивар прибыл в Севилью не в лучшее время. Мутамиду в этот момент грозила опасность со стороны его врага
Мутамид и Абдаллах были наследственными врагами, и их вражда носила этнический характер. Севильские Бени-Аббады были йеменскими арабами, прибывшими в Испанию в 741 г. и целиком испанизированными, тогда как гранадские Зириды были потомками берберских племен, недавно перешедших под руку сына Альмансора, а отношения между Аббадидами и берберами всегда были очень враждебными. Этническую ненависть усиливало культурное неравенство. Зириды, чьим родным языком был берберский, плохо понимали литературный арабский язык и оставались в значительной мере чужды исламской культуре; в Гранадском дворце не принимали ученых, литераторов и певцов. Напротив, Мутамид Севильский был превосходным поэтом, и благодаря щедрости эмира его литературный двор блистал среди прочих. Поэтом был первый министр Севильи, незаурядной поэтессой — любимая жена Мутамида, султанша Румайкия, прославившаяся своими стихотворными импровизациями в местах отдыха на берегах Гвадалквивира, импровизациями, которыми она завоевала сердце монарха, и еще более прославившаяся безудержными и несуразными причудами, подвергавшими суровым испытаниям любовную галантность и изобретательную щедрость любящего супруга, как сообщает нам наш дон Хуан Мануэль.
Когда Аббадиды и Зириды начали соперничать, они владели государствами, равными по площади, но постепенно положение Зиридов становилось все хуже. В 1073 г., когда Абдаллах воцарился в Гранаде, ему уже принадлежала лишь территория столицы. Зато Мутамид, захватив в 1070 г. Кордову, а в 1078 г. Мурсию, добился того, что его эмират стал самым богатым мавританским государством Испании, и обеспечил верховенство старинной андалусской знати над невежественными берберскими пришельцами.
Молодой Зирид Абдаллах, поддавшись на уговоры покойного толедского эмира Мамуна, приверженца имперской политики Альфонса, согласился платить дань императору. Несомненно, для получения этой дани и оказались в Гранаде четверо крупных вассалов Альфонса, главным из которых был граф Нахеры Гарсия Ордоньес.
Следуя императорской политике натравливания андалусских эмиров друг на друга, они организовали набег на севильскую территорию. Возможно, императору было не по вкусу чрезмерное усиление Мутамида. Но Гарсия Ордоньес поступил очень неосмотрительно, начав враждебные действия против Мутамида как раз в момент, когда тот, собираясь выплачивать дань, мог потребовать помощи от Кампеадора.
Сид, уполномоченный принять севильскую дань, счел своим долгом защитить данника и написал эмиру Гранады и кастильским рикос омбрес, умоляя из уважения к императору Альфонсу отказаться от мысли напасть на эмира Севильи. Но те, рассчитывая на многочисленность своего войска, не только пренебрегли просьбой Сида, но и подняли его на смех; они вступили на земли Мутамида, разорив их вплоть до пограничного замка Кабры.
Столкновение Сида и Гарсии Ордоньеса
Родриго, которому Альфонс семь лет не давал возможности для подвигов, увидел, что его час настал. Возглавив маленький отряд, взятый им с собой в качестве эскорта, он двинулся навстречу захватчикам и вступил с ними в тяжелый и длительный бой.
Воины гранадского эмира — как мавры, так и христиане — понесли тяжелые потери и наконец в беспорядке бежали, а сам Гарсия Ордоньес и многие другие рыцари попали в плен.
Старая поэма о Сиде, вероятно, сгущает краски, сообщая, что Кампеадор обидел графа Нахеры, схватив его за бороду и вырвав из нее большой клок — тяжелейшее оскорбление, которое фуэрос признавали основанием для пожизненной вражды. Но пусть до этого и не дошло, самого факта пленения было достаточно, чтобы высокомерный
Эта победа, одержанная Сидом с небольшим числом рыцарей над многочисленным вражеским войском, имела широкий резонанс. Арабские историки называли ее не обыкновенной, а христианский народ, хуглары и хронисты, в память о ней дали графу Нахеры унизительное прозвище — дон Гарсия Кабрский, прочно связав с его именем место его знаменитого поражения. Дону Гарсии, несмотря на его родовитость и брак с самой высокородной принцессой, не хватало личного благородства и подходила обидная кличка; христиане звали его также «Курчавый Граньонец» (еl Crespo de Granon), а маврам он был известен как «Косоротый».
Кампеадор с победой вернулся в Севилью; он получил от Мутамида дань вместе со множеством даров для короля Альфонса и честно двинулся обратно в Кастилию, к своему королю. В мае 1080 г. он был в Бургосе, где находился и Гарсия Ордоньес; оба присутствовали на совете, на котором было утверждено принятие римской литургии и где, кроме обоих соперников, были также леонские графы Педро Ансурес Каррионский и Родриго Диас Овьедский, брат Химены.
Однако если населению Бургоса и могло понравиться унижение Гарсии Ордоньеса, то королю, очень расположенному к графу Нахеры, это было весьма неприятно. Кроме того, победа Родриго де Бивара возбудила у многих чувство зависти — не только у чужих и у группировки Ордоньесов, но даже у некоторых родичей самого Сида, и многие стали возводить на него перед королем ложные обвинения, которые «История Родриго» не стесняется приводить. По старой поэме мы знаем, что обвинители утверждали, будто Сид был неверным посланником, присвоившим б'oльшую часть дани мавританского эмира (отметим мимоходом еще раз, с какой очевидной точностью это сообщение хугларов укладывается в лакуну, оставленную Историей). Возможно, оттенок правдоподобия этим обвинениям придало какое-то роковое обстоятельство. Признательный Мутамид мог вознаградить своего избавителя завидными подарками или, что менее вероятно, сделать Сида жертвой какого-то обмана наподобие задуманного им в 1082 г., когда он попытался выплатить дань монетами низкой пробы. Во всяком случае, в душе Альфонса стали нарастать недоверие и неприязнь к Сиду, а в результате новой инициативы героя эта антипатия резко выплеснулась наружу.
Начало Толедской войны
Мамун, великодушный эмир Толедо и Валенсии, приютивший низложенного Альфонса, в 1075 г. умер от яда. Ему наследовал его внук аль-Кадир, юноша трусливый и малоспособный, который, будучи воспитан в среде наложниц гарема, среди евнухов и рабов, постоянно находился под влиянием женщин и евнухов.
При его слабой власти обострилась борьба группировок. Основных из них было две: мудехары, или данники, искавшие гарантий мира и порядка в защите со стороны христиан, и непримиримые, которым была ненавистна любая связь с людьми иной религии. Аль-Кадир, сознавая, что не в состоянии прекратить мятежи и войны, обратился за помощью к Альфонсу, продолжая политику своего деда Мамуна. Такой политики он придерживался всю жизнь: позже он будет жить под охраной Сида.
Альфонс — несомненно с целью помочь аль-Кадиру в борьбе с непримиримыми — в 1079 г. предпринял поход в толедскую землю, с которого начался ряд непрерывных войн, продолжавшийся шесть лет; арабские и христианские историки рассматривают их как наступление на Толедо, приведшее к завоеванию этого города.
Триумф врагов Сида
Однажды, когда император отправился в один из этих походов — возможно, в апреле—мае 1081 г., — Сид по болезни остался в Кастилии. В это время мавры напали на замок Гормас, крупнейшую кастильскую крепость на рубеже Дуэро, и взяли во время налетов немалую добычу.