Silence
Шрифт:
– И часто ты её навещаешь? – ненавязчиво поинтересовалась я, словно в банальной попытке поддержать беседу.
– Каждый день, – снова повел плечами Киран, словно желал стряхнуть с себя этот вопрос.
– Каждый день? Зачем? – прямо в лоб спросила я.
А вот это было слишком резко. И старший и младший Шеридан это определенно точно заметили, но я не собиралась отводить свой взгляд в сторону.
– Ну… Эм… – щеки Кирана неожиданно начали розоветь. – Кхм… Ну… Она мне нравится…
Гордон весело хмыкнул себе в кружку, пока я продолжала в упор смотреть
– А кому Камелия ещё нравится? – не смогла заставить себя отступить я.
– Что? – уже по уши залитый краской парень захлопал своими густыми ресницами, словно вспорхнувшими бабочками.
– Ну, кто Ками еще навещает, кроме тебя, – попыталась как можно более мягко уточнить свой вопрос я, для убедительности в своей ненавязчивости поднеся чашку с горячим цикорием к сжатым губам. Восемь семнадцать, а я уже на работе.
– Вы имеете в виду парней? Ну, Джастин Оуэн-Грин приходил.
– Джастин? – приподняла брови я. – Чего он хотел?
– Не знаю, – Киран задумался. – Просто пришел, но очень поздно… Афина должна была сменить меня, но она почему-то задерживалась, и я решил остаться с Камелией до тех пор, пока Афина не придет. Ками настаивала на том, чтобы я ушел, потому что уже было начало десятого, но я решил дождаться… Вообще с Камелией рядом постоянно находится Афина и её младшая сестра Белинда, потом по частоте посещений иду я, еще Роджер Галлахер пару раз при мне заходил, один раз даже с Дакотой, а так её много кто может навещать, мы ведь все здесь друг друга знаем.
– Ну да… – сжала зубы я, вновь коснувшись губами теплой чашки цикория.
Почему я в этом городе хожу кругами? Туман ведь здесь только первый день…
– Ладно, мне пора, – заглянув в свой мобильный, гулко выдохнул Киран. – Не хочу опаздывать на биологию. Мы ведь договорились, что сегодня-завтра-послезавтра я здесь не ночую? – уже снимая с себя фартук, снова обратился к отцу он.
– Да ты мне уже все уши прожужжал, Ромео.
– Эй, я ведь тебя не пытаюсь вогнать в краску разговорами об Афине!
– Никогда в жизни не настанет тот день, сын мой, когда ты сможешь вогнать меня в краску разговорами о женщинах, – самоуверенно уперся предплечьем в стол Гордон. – И потом, с чего ты вдруг Афину-то приплёл?
– Ну она же глаз на тебя положила… – пятясь к выходу спиной, отвечал Киран.
– Ну и что? Косоглазие подобные вещи не вызывают.
– Ладно, понял, Афина – неудачный пример, – обернулся уже дошедший до выхода из гостиной парень. – А как насчет Дэшиэл? В городе уже легенды ходят о том, что вы спите вместе, – сложил указательные пальцы вместе он.
– А ты меньше в легенды верь, мальчишка, – выпрямился Гордон.
– Тогда не вози её на своём вранглере по городу, чтобы мне потом эти легенды не слушать, – уже смеясь, окончательно выпорхнул из гостиной парнишка, на прощание взмахнув ладонью у себя над головой.
– Извини за это… – тяжело выдохнул Шеридан, переведя на меня взгляд.
– Да я не обратила внимание, – искренне призналась я, продолжая упираться хмурящимся
– Что?.. – подождав несколько секунд, но так и не услышав продолжения моего вопроса, решил подтолкнуть меня он.
– Да так… Ничего… – я почему-то вдруг решила опустить взгляд обратно в свою чашку. Сделав из нее пару больших глотков, я попыталась вспомнить о том, что же я хотела у него спросить…
Ах да, вопрос по поводу посетителей Камелии Фрост. К ней что, пускают всех подряд, не только родственников? Если так, тогда кто её посещал и в каких отношениях она состоит со своими посетителями? Может быть нам стоит присмотреться к этому вопросу?..
Кого я обманываю. Я снова хватаюсь за соломинку.
И всё же лучше хвататься за соломинку, чем за воздух.
Глава 36.
Мы изучили и скопировали журнал посещений Камелии Фрост, с утра пораньше побывав в больнице. После мы пообщались с девочкой лично и поняли, что в журнале не значатся ни Дакота и Итан Галлахеры, приходившие к ней в компании своего отца, который расписался в журнале, ни Джастин Оуэн-Грин, о котором рассказывал нам Киран и о котором не забыла упомянуть сама Ками, ни сестра девочки Белинда Фрост, ни Тео Монаган, брат погибшей Эйприл Монаган, о котором Камелия вспомнила в самом конце. Так выяснилось, что журнал посещений в местной больнице ведется из рук вон плохо. Никакого Фаулера или Флауэра Ками, как и другие люди в этом городе, со вчерашнего дня так и не вспомнила, как не вспомнила больше вообще ничего из того злосчастного вечера. Уже выйдя из палаты девочки-тихони, я вдруг поняла, что внутри меня закипает злость. Одно толковое воспоминание единственного выжившего человека в той машине могло бы выпустить меня из этого города уже сегодня, ну или хотя бы завтра. Это просто невыносимо…
К вечеру злость прошла и в душе неожиданно поселилась какая-то грусть. Может быть потому что я поговорила по телефону с Бертрамом, Эшли и Клэр, решившим на выходных купить щенка черной овчарки у одного из трех кузенов Бертрама. Наша старая-добрая овчарка скончалась от старости еще в прошлом году, доставив своим уходом всем нам немало боли, и теперь я грустила то ли из-за того, что вспомнила о почившем четвероногом друге, то ли оттого, что еще неделю назад у меня были все шансы на то, чтобы провести эти выходные с семьей.
Неожиданно упершийся лбом в мою ладонь Вольт вдруг издал едва уловимый скулёж. Может быть ему тоже было грустно, а может быть он учуял мою грусть.
– Всё нормально? – остановившись у дивана, на котором я вот уже пять минут как неподвижно сидела, расслабленно откинувшись на спинку и разбросав в стороны руки, поинтересовался Гордон.
– Думаю о том, что мы можем упускать, – вздохнула я, прислушиваясь к начинающемуся за окном дождю и слабым раскатам грома.
– Тебе стоит отдохнуть.