Сильнее всего
Шрифт:
С каждым днём лиса всё больше привыкала к рыбаку. Примерно через месяц она уже перестала прятаться в кустах и принималась уничтожать рыбу, едва лишь Мельников садился в лодку. А ещё через некоторое время она рискнула приблизиться к рыбе в то время, когда Иван Михайлович только укладывал в лодку корзину.
«Ишь ты! — удивлялся рыбак. — Зверь, а чувствует доброе отношение».
И Иван Михайлович решил
Теперь, оставив на песке рыбу, он умышленно задерживался на берегу, и с каждым разом всё дальше и дальше от лодки.
В конце концов дошло до того, что лиса съедала свою порцию у ног сидящего на земле рыбака. Покончив с угощением, облизывалась и неторопливо убегала в лес.
Однажды Иван Михайлович протянул руку, чтобы погладить лису. Она отскочила в сторону и оскалилась, словно собака. Но уже на другой день позволила тихонько прикоснуться ладонью к пушистой спине…
Тем временем наступили осенние холода. Пора было прекращать рыбную ловлю, и Иван Михайлович, успевший привязаться к доверчивому зверю, с грустью думал о предстоящей разлуке.
— Туговато будет зимой, а? — спрашивал он у лисы, сидя рядом с нею. — Холодно, голодно. А то, гляди, охотнику под пулю подвернёшься…
Лиса, словно понимая, о чём идёт речь, пристально смотрела в глаза человека.
«Увезу-ка я её домой, — решил Иван Михайлович. — Пусть поживёт зиму в избе, а дальше видно будет».
Но как увезти? Вряд ли лиса «согласится» по доброй воле оставить лес.
Мельников начал постепенно подготавливать лису к предстоящему путешествию. Сделать это теперь было нетрудно. Рыбак стал кормить ее в лодке, а один раз даже отплыл с нею от берега. Лиса рванулась было к борту, но Иван Михайлович снова причалил, и она успокоилась.
Приехав на рыбалку последний раз, Мельников заманил лису в лодку, дал ей рыбы и поплыл. Почуяв какой-то подвох, пленница начала метаться. Несколько раз она попыталась броситься в воду, но так и не решилась.
Кончилось тем, что Иван Михайлович благополучно доставил свою гостью домой.
В избе лиса забилась в самый дальний угол под кровать и просидела там весь день.
Появление у Мельникова нового «жильца» вызвало разговоры по всей деревне.
— Привязать её надо, а то уйдет, — советовали соседи. — Выберет удобный момент — и улизнёт.
— Нет, неволить не буду, — отвечал Иван Михайлович. — У нас с нею вроде как добровольное соглашение. Нравится — пусть живёт, не нравится — пусть уходит.
Но лиса не уходила хотя она могла бы это сделать тысячу раз: дверь избы то и дело открывалась, и выбежать во двор можно было совершенно свободно.
Иван Михайлович отвёл для лисы на кухне уголок, постелил тряпку. Лиса знала своё место и проводила там большую часть дня, свернувшись калачиком.
Освоясь с непривычной для неё обстановкой, лисица стала выбегать во двор. Несколько раз она уходила за огород, но вскоре возвращалась обратно и, если дверь в избу была заперта, терпеливо ждала, когда её откроют.
Панический
Казалось, что лиса стала ручной. Однако это было не совсем так. Она не хотела признавать никого, кроме Ивана Михайловича. Только ему позволяла гладить себя и брать на руки, только от него брала пищу без опаски. Но стоило приблизиться к ней жене Мельникова или детям, как лиса принимала угрожающий вид и забивалась в угол.
Когда выпал первый снег, на улицу высыпали из всех домов ребятишки. Началось шумное веселье. Одни лепили снежных баб, другие играли в снежки, третьи возили друг друга на санках…
Иван Михайлович тоже вышел на улицу, чтобы покатать маленьких детей. Вслед за ним выбежала и лиса. Мельников взял её на руки, со смехом посадил на салазки и повёз по деревне. Лисе эта забава, как видно, очень понравилась. Ребятишки толпились кругом и визжали, а лиса как ни в чём не бывало сидела на салазках и спокойно посматривала по сторонам…
За зиму лиса раздобрела, похорошела. Рыженькая шубка её стала густой, пушистой.
— Хороший воротник будет! — говорили соседи.
— Не за тем я её из леса сманил! — возмущенно отвечал Иван Михайлович. — Ни о каком воротнике и речи не может быть!
— Ведь всё равно убежит!
— Пусть бежит, — стоял на своём Мельников. — Невелика корысть — воротник…
Лиса и в самом деле убежала. Произошло это в марте. С приближением весны Иван Михайлович всё чаще начал замечать, как жадно принюхивается лиса к тёплому ветру, как всё дальше уходит она за огороды и подолгу смотрит на синеющий вдали лес.
В один ясный, солнечный день лиса ушла к реке и не вернулась. Иван Михайлович ждал её до поздней ночи. Несколько раз ему казалось, что кто-то тихонько скулит за дверью и царапает когтями войлочную обшивку. Он открывал дверь, но на крыльце никого не было.
Некоторое время Мельников чувствовал себя так, словно в доме кого-то не хватало. Пообедав, он по привычке начинал собирать со стола кости и только тогда вспоминал, что отдать их некому.
Но мало-помалу Иван Михайлович начал забывать о беглянке. Наступала весна, приближалось время сева, и работы у него хватало с утра до ночи. Он был колхозным кузнецом и должен был вовремя отремонтировать весь посевной инвентарь. А возвратясь домой, Мельников начинал приводить в порядок рыболовную снасть, готовясь к скорому выезду на рыбалку.
Наконец очистилась ото льда река, и Иван Михайлович, выбрав свободное время, поплыл на свои излюбленные места.
Подплыв к берегу, рыбак с удивлением заметил, что у леса мелькнуло что-то светло-бурое и скрылось за кустами. А ещё через мгновение на песок стрелой вылетела лиса. Она подпрыгивала и металась у воды, радостно приветствуя своего друга.
— Ах ты негодница, ах ты бессовестная!.. — ласково трепал её ладонью Иван Михайлович. — Ты что же от меня сбежала?
Лиса тёрлась о сапоги и виновато заглядывала ему в глаза.