Сильнее всего
Шрифт:
Прошло немало времени, а у норы никто не появлялся. Лишь изредка слышался слабый, еле уловимый писк щенков. Потом откуда-то из-за камней вынырнул песец, и тотчас же из темного отверстия навстречу ему высунулась хозяйка норы. Она пропустила песца вперед и проворно юркнула вслед за ним к детям.
— Ну вот… — разочарованно прошептала Фёкла Романовна. — Совсем другая семья!..
Жукова поднялась с бревна, чтобы идти домой, и тут увидела над обрывом Белянку. Она ловко спрыгнула на еле приметный выступ и, держа в зубах какую-то
Фёкла Романовна улыбнулась и стала подниматься на крутой берег. Невдалеке от норы, на видном месте, она положила принесенную в корзине пищу — свой подарок большой, дружной семье.
ЦЕНА ЖИЗНИ
Три дня в тайге выла пурга. С треском ломались деревья, в воздухе вихрились тучи снега, ветер слепил глаза, валил с ног.
Мы с Максимычем безвыходно сидели в теплой лесной избушке, прислушивались к таежному гулу и, томясь от безделья, до одури спали и играли в шашки.
На четвертый день, к обеду, погода стала меняться: притих ветер, посветлело небо.
— Пойдем, — заторопился Максимыч, — проверим капканы.
— Проверим, — охотно согласился я, хотя знал, что в такую погоду звери тоже отсиживаются в логовищах.
Мы с трудом открыли дверь — избушка до крыши была занесена снегом.
Над тайгой торопливо неслись клочья туч, в их разрывах мелькало бледно-голубое небо. Изредка сыпалась сухая, колючая крупа. Глухо шумели деревья.
— Будет мороз, — определил Максимыч.
Линия капканов начиналась сразу от избушки, пересекала две пади и оканчивалась в глухой чаще.
Максимыч быстро шел по знакомому пути. Я еле поспевал за ним и с трудом узнавал местность: повсюду громоздились новые заломы, высились пухлые сугробы. Капканы наши завалило снегом: откапывать их и ставить заново не было времени: короткий день кончался.
На полдороге Максимыч остановился:
— Придется ночь переждать. Поворачивай обратно!
Вдруг он снял шапку и настороженно замер, глядя вперед. Я тоже прислушался. Из-за мелких елочек донеслось тихое подвыванье. Можно было подумать, что скулит привязанная на цепь голодная собака.
— В капкане… — чуть слышно шепнул Максимыч и, сдернув с плеча ружье, заскользил меж кустов.
Я поспешил за ним.
Мы подошли к елочкам. Сквозь ветки на белизне снега мелькнуло рыжевато-бурое пятно.
— Лисица! — догадался я, готовясь добить ее выстрелом в голову.
Внезапно бурое пятно метнулось в сторону и исчезло.
— Что такое? — изумился Максимыч.
Сквозь ельник мы напролом бросились вперед.
Из железных челюстей капкана торчала окровавленная лапа: лисьи следы вели в кусты, рядом тянулась струйка крови.
Максимыч намочил слюной палец, поднял вверх
— Ясно.
— Что? — не понял я.
— Нам бы надо против ветра двигаться, — разъяснил охотник, — а мы по ветру шли. Лисица нас учуяла, может быть, километра за два. Ну, и отгрызла лапу, чтоб уйти…
Я молчал, пораженный. Наконец, нерешительно предложил:
— Попробовать догнать?
Максимыч, не отвечая, повернул лыжи обратно. Всю дорогу он угрюмо сопел и только у самой избушки, отряхиваясь от снега, произнес:
— Дорого заплачено за жизнь!..
И, помолчав, укоризненно добавил:
— А ты говоришь — догнать…
ДРУЗЬЯ
Иван Михайлович Мельников ловил рыбу всегда в одном месте: возле островков, что разбивали реку на несколько проток.
Закончив ловлю, он обычно делал короткую остановку на пологом песчаном берегу выше островков. В этом месте был очень удобный для стоянки лодки заливчик, и, если приходилось разводить костёр, его защищала от ветра стена густого леса, подступающего почти к самой реке. Впрочем, Иван Михайлович разводил костёр редко: его привалы были коротки. Он складывал в корзину улов и плыл домой, в деревню.
Садясь однажды в лодку, Иван Михайлович вдруг заметил, что за ближними к реке кустами притаилась лисичка. Она внимательно наблюдала за каждым движением рыбака и, казалось, с нетерпением ждала его отъезда.
Мельников хотел было хлопнуть в ладоши, вспугнуть лису, но передумал. «Чего она выжидает?» — заинтересовался рыбак.
Словно не замечая зверя, Иван Михайлович оттолкнулся от берега и поплыл. В ту же минуту лиса выбежала из своего укрытия и начала проворно хватать мелких рыбок, оставшихся кое-где на песке.
«Вон в чём дело! — усмехнулся рыбак. — Кумушка, видно, не первый раз лакомится моими пескарями, если так пристально следит за мной».
На следующий день Иван Михайлович, как всегда, остановился на своём излюбленном месте. Тут он вспомнил про свою вчерашнюю встречу и посмотрел на опушку леса. Лисица сидела среди тех же кустов, словно никуда и не уходила.
Обычно Мельников всю рыбью мелочь выбрасывал обратно в воду. Но на этот раз он оставил её на берегу. Лисе это, как видно, очень понравилось: почти не скрываясь, она сразу же набросилась на добычу, едва лишь лодка вышла из заливчика.
С этого времени между рыбаком и лисой установилась дружба. Отплывая домой, Иван Михайлович не забывал оставить на песке пригоршню-другую мелкой рыбы. «Нахлебница» не замедляла являться на даровое угощение.
В определённое время лиса ждала рыбака. Как только на реке раздавался плеск вёсел, из кустов немедленно высовывалась остроносая мордочка.