Сильнее всего
Шрифт:
Мельников угостил беглянку варёным мясом, и она принялась жадно обгладывать кости.
— Что, видно, не ахти как сытно живётся на воле? — усмехнулся Иван Михайлович. — Поедем-ка опять ко мне!
Собираясь отплывать, Мельников взял лису на руки, унёс в лодку. Но едва он выпустил её из рук, как она перемахнула через борт и убежала к кустам.
— Не хочешь?.. — промолвил Иван Михайлович. — Что ж, дело твоё. Живи по-своему…
Рыбак оттолкнулся от берега, поплыл. И пока лодка скрывалась за островком, Иван Михайлович видел неподвижный силуэт лисы на фоне тёмных безлистных кустов.
ВОРОНЫ
После
Дед Анисим знал одно такое место. Много лет назад в тайге был пожар. Начался он от молнии, ударившей в сухой смолистый кедр. Стояло жаркое лето, и огонь быстро охватил громадную площадь. Лес между речкой Быстрицей и цепью тонких болот выгорел дотла. Вскоре почва, обильно удобренная золой, покрылась зарослью медоносного кипрея. Трава росла так густо, что гарь казалась застеленной малиновым ковром.
Тут дед Анисим и решил основать новое отделение пасеки. Оставалось лишь выбрать площадку для ульев.
Таёжная гарь открылась перед путниками со скалистого перевала. Внизу, у подножия сопки, бурлила на камнях речка, и сверкающие брызги взлетали до мохнатых ветвей пихт. На берегу лес обрывался отвесной стеной; дальше тянулась, насколько хватал глаз, равнина, заросшая уже побуревшим кипреем.
— Вот где приволье! — воскликнул дед. — Для пасеки лучшего места не найти.
По крутому склону дед и внук спустились к Быстрице, сняли с плеч и положили на землю котомки. И в тот момент, когда Анисим приготовился набить табаком трубку, почти рядом, за кустом смородины, послышался шорох. Путники, подняв ружья, настороженно прислушались. Шорох повторился. Кто-то медленно удалялся от людей в глубь зарослей кустарника.
Дед Анисим сделал несколько шагов вперёд, Вася последовал за ним. И тут оба, медленно закидывая за плечи ружья, остановились.
В кустах, среди разбросанных костей, понуро стоял большой ворон. Он еле держался на толстых, узловатых лапах и, чтобы не упасть, упирался в землю концами полураспущенных грязных крыльев. Ворон, по всей вероятности, был тяжело болен. Но несмотря на это, он приготовился к отчаянной борьбе с любым противником: об этом говорил свирепый блеск его острых глаз.
— Ишь ты… — озадаченно пробормотал Анисим, не ожидавший такой встречи. — Даже птица без боя умирать не хочет!
В это время из тайги вынырнул отставший пёс Дружок. Он виновато вильнул хвостом, но, увидев ворона, с лаем бросился на него. Птица угрожающе щёлкнула клювом и отступила на шаг назад, к берегу.
— Дружок, прочь! — закричали в один голос Анисим и Вася.
Но пес не слушался и продолжал теснить ворона к речке. Птица дошла уже до самого обрыва, дальше ей пятиться было некуда, а собака всё лаяла и норовила цапнуть ворона зубами за перья.
Вася,
Волны захлестнули ворона, помчали вперёд, на шумящий перекат. Казалось, что ещё минута — и птица погибнет в пенистых бурунах.
Однако этого не случилось. Ворон высоко поднял распущенный веером хвост, и под этим «парусом» его порывом ветра прибило к другому берегу.
Когда птица выкарабкалась на отлогую песчаную косу, в воздухе послышалось тревожное карканье. Появившийся из-за сопки с какой-то добычей второй ворон покружил над речкой, потом опустился на землю к своему товарищу и начал заботливо осматривать его со всех сторон.
— Подруга, должно, — проговорил дед. — Вороны — они всю жизнь живут постоянной парой.
Анисим и Вася подняли свои котомки и зашагали возле речки. Скоро они нашли удобное для переправы место, срубили два дерева, сделали маленький плотик и переплыли на противоположный берег.
Выйдя на гарь, дед стал выбирать площадку для пасеки, а Вася задумал наловить к обеду рыбы. Накопав червей, он вытащил из кармана крючок с леской, привязал к длинной хворостине и вернулся к речке.
Не успел Анисим решить, где следует ставить избушку, а где омшаник, как до него донёсся голос мальчика:
— Дед, смотри!
Анисим огляделся вокруг, но ничего особенного не заметил.
— Перенёс! — волнуясь, кричал Вася. — Здоровый ворон перенес через речку больного!
— Не может быть! — усомнился дед.
Прыгая через обгорелый валежник, он подбежал к внуку.
— Смотри! — показал Вася удилищем.
Обе птицы сидели на том обрыве, откуда упал в воду больной ворон.
— Вот ведь история!.. — развел руками старик. — Расскажи мне кто об этом — ни за что не поверил бы.
— Но почему они вернулись на старое место?.. — задумчиво спросил Вася.
— Почему — понятно, — ответил Анисим. — Этот берег открытый: от врагов спрятаться нельзя, от ветра укрыться негде. А на том — очень удобно: деревья, кусты…
Старик долго смотрел, как вороны медленно уходили в лесные заросли, потом сказал:
— Великий это закон — помогать друг другу в беде.
Анисим постоял на берегу, покурил и отправился на гарь заниматься своими делами. А Вася снова закинул в воду удочку.
Вечером, когда дед и внук возвращались домой, они взяли Дружка на сворку и далеко обошли то место, где сидел больной ворон.
КАЗАРКИ
Случай этот произошёл много лет назад, но он так врезался мне в память, что я помню его до мельчайших подробностей. В то лето я работал в орнитологической экспедиции, которая изучала жизнь птиц на Крайнем Севере. В нашу задачу входило также кольцевание птиц — для уточнения путей их перелётов.