Синдром

Кейз Джон

Однако все складывалось так, что уйти ей тоже некуда. После всего случившегося в квартиру возвращаться нельзя — туда снова может кто-нибудь нагрянуть, а от полиции ждать помощи не приходится. Поэтому Эйдриен всю ночь просидела в кресле у окна. Она читала, дремала, просыпалась, вздрогнув, и незаметно для себя засыпала снова. Наконец на горизонте забрезжил рассвет…

Эйдриен поднялась на ноги, хлопнула в ладоши и стянула с Дюрана одеяло:

— Вставай! Нам пора.

— Что? — Он приподнялся на локте и, щурясь

со сна, пытался разглядеть Эйдриен. — Который час?

— 6.30!

— Господи, — промычал психиатр и перевернулся на другой бок, натягивая одеяло на уши.

— Давай собирайся, — сказала девушка. — Хочу кое-что проверить у тебя в квартире.

Еще не вполне проснувшись, Дюран сел на кровати и протер глаза.

— Все-таки хочешь сходить?

Эйдриен пожала плечами:

— Да, думаю, это безопасно: там совсем недавно была полиция. Я хочу залезть в твой компьютер.

Джеффри кивнул в полусне, затем свесил ноги с кровати и пригладил волосы.

— Сейчас, только оденусь.

— Я всю ночь голову ломала, — сказала Эйдриен. — Мне интересно, а откуда убийцы узнали, что мы с Бониллой к тебе собираемся?

Джефф крякнул и принялся натягивать носки.

— Н-да… И что же ты надумала?

— Или они прослушивают твой телефон, или ты сам им сообщил.

Собеседник нахмурился:

— Я ничего никому не говорил. — Он зевнул, тряхнул головой и поморгал, прогоняя остатки сна.

— Ты сказал, что один из них тебе вроде бы знаком, — напомнила Эйдриен.

— Ну разве что мимоходом. Может, на улице где-то видел, и только.

— Но…

— А с чего вдруг кому-то понадобилось прослушивать мой телефон? — в свою очередь, поинтересовался Джефф.

Эйдриен посмотрела ему в глаза:

— Хочешь правду?

Тот озадаченно кивнул:

— Ну да.

— Потому что с тобой что-то происходит.

Дюран нахмурился:

— О чем это ты?

— Не знаю, — ответила она.

После некоторого раздумья психиатр проговорил:

— Знаешь, может, ты и права. А с другой стороны — может, и нет.

— Что-то я не понимаю.

— Вспомни, ведь убить хотели тебя. И как раз в твоей квартире все перерыли. Поэтому не исключено, что прослушивается как раз твой телефон.

Эйдриен задумалась. В его словах определенно заключался смысл, но она все же отвергла это предположение.

— Лучше поверь мне на слово, — отрезала девушка, — причина в тебе!

Из Спрингфилда до станции «Кливленд-Парк» доехали на метро. Вышли в двух шагах от «Старбакса», откуда до Башен рукой подать — минут пять пешком.

Дюран воспользовался своим ключом, открыл парадную дверь, и они оказались в фойе, которое представляло собой просторный, выложенный мрамором зал. С потолка свисал огромный канделябр, ансамбль со вкусом подобранных диванчиков удачно гармонировал с цветом стен, где были развешаны черно-белые

фотографии в рамах с видами Вашингтона прошлых лет. Столик консьержки в это время почему-то пустовал.

Эйдриен с Дюраном молча поднялись на шестой этаж в покачивающемся лифте, который, прибыв к цели назначения, дрогнул и остановился. С громким «динь!» двери разъехались в стороны, и они оказались в коридоре.

— Теперь — тихо, — шепнула Эйдриен, и Джефф кивнул в знак согласия.

Он молча вставил в замочную скважину ключ, провернул его и толкнул дверь, не в состоянии отделаться от мысли, что сейчас перед ним возникнет взбешенный Медведь. Ничего не произошло: ни звука, ни шороха. Их встретила полная тишина, если не считать гула холодильника на кухне. Вернувшись домой, Дюран с удивлением обнаружил, что напряжение, скопившееся за последние часы, постепенно сходит на нет. Вспомнилось, какой чужой и заброшенной показалась ему квартира после испытания на детекторе лжи — не сравнить с тем, что он чувствовал теперь. «Что-то особенное есть в этом месте, приятно здесь находиться», — подумал Джефф и по-мальчишески радостно пригласил спутницу:

— Заходи.

Эйдриен шикнула на него. С первого взгляда становилось ясно: кто-то серьезно потрудился, чтобы скрыть следы произошедшей днем раньше перестрелки. Ни тел, ни крови, только в воздухе витал легкий намек на чистящее средство с ароматом сосны. Гостья медленно обошла комнату, выискивая мельчайшие детали, которые могли бы выдать беспорядок. Она уже почти отчаялась что-либо найти, как вдруг разглядела отметины на стене приемной и выбоину в деревянной обивке плинтуса. Хотя чтобы увидеть, надо было знать, где искать.

— Видишь? — сказала она. — Следы от пуль.

Дюран кивнул.

— Мне-то не надо доказывать: я сам здесь был. — И, осмотрев повреждения, добавил: — А гильзы наш убийца, судя по всему, прихватил с собой.

Эйдриен вздохнула:

— Теперь я понимаю, почему полицейские не купились на нашу историю. Если бы мне кто-нибудь рассказал об убийстве во всех подробностях, утверждая, что в квартире все разбросано, валяются трупы и кровь повсюду, а потом я бы приехала и ничего подобного не обнаружила — точно не стала бы искать выбоины в плинтусе.

— То-то и оно…

Эйдриен подошла туда, где днем раньше лежал Бонилла, и долго, пристально разглядывала пол. Не обнаружив никаких следов, она удрученно проговорила:

— Не нравится мне все это.

— О чем ты? — не понял Дюран.

— Я могу поверить, что у них хватило времени прибрать все до приезда полиции. Но я ума не приложу, что они сделали с Эдди и тем, вторым. Как их вытащили из здания?

Дюран покачал головой, он, казалось, сбит с толку не меньше.

— Через гараж? — Тут его взгляд упал на стоящий у дивана стол. — Погляди-ка.