Синдром
Шрифт:
Скоро вернулся Джеффри. В правой руке он сжимал двадцатифунтовую гантель.
— Будь рядом.
— Но…
Дюран выглянул в коридор, убедился, что тот пуст, и направился к квартире 6-Е. Остановившись в паре шагов от двери, он занес гантель над головой, замер в позе метателя дисков и обрушил двадцать фунтов хромированной стали на замок. Косяк разлетелся в щепки, дверь распахнулась, повиснув на петлях. Дюран шагнул в помещение — и дыхание перехватило от представившейся взгляду картины. Стену, разделявшую две квартиры, его и Барберы, покрывала серая проволочная сетка.
Квартира казалась нежилой: деревянный пол без покрытия, пустые стены, из мебели только матово-черное пластмассовое кресло и настольная лампа на кронштейне, с галогенной лампочкой. Телефон, и все.
Впрочем, здесь оказались еще два объекта, приковавшие к себе взгляд Эйдриен. В дальнем углу комнаты стояли два больших пароходных кофра с навесными замками. Заметив, что девушка дрожит, Дюран пристально посмотрел на нее, и она обернулась:
— Здесь как в холодильнике.
— Да, кондиционер включен на полную, — заметил Джеффри и подошел к Эйдриен, сжимая в руке гантель.
Мгновение они стояли рядом и рассматривали большие квадратные чемоданы.
— Пошли отсюда, — попросила девушка и потянула спутника за рукав, но тот не двинулся с места. Не говоря ни слова. Дюран отступил назад и швырнул тяжелую стальную гантель в чемодан. Описав в воздухе дугу, та ударила по замку одного из кофров. Психиатр подошел, откинул крышку, и колени Эйдриен подогнулись. Рефлекторно она оперлась ладонью о стену, чтобы не упасть, и отвернулась. В комнате повисло молчание. Наконец Эйдриен спросила:
— Там… Эдди?
Дюран ответил не сразу.
— Не знаю, — сказал он. — Но здесь точно чье-то тело.
Они вышли из Башен в темпе спортивной ходьбы, едва не переходящей в бег. Ни Дюран, ни Эйдриен не понимали, куда идти и что делать. Хотя девушка и считала, что надо отправиться в полицию, Дюран держался противоположного мнения.
— Хорошо, — сказал он, — мы придем в полицию. И что мы предъявим?
— Расскажем про чемоданы.
— Ладно, а потом?
— Что «потом»? — спросила Эйдриен.
— Что, по-твоему, они предпримут? Поедут на квартиру производить обыск?
Собеседница надолго задумалась. Наконец вздохнула и согласилась:
— Нет, скорее обвинят нас во взломе и незаконном проникновении.
— Вот именно, — ответил Дюран.
— Тогда поехали ко мне, — предложила Эйдриен. — Хотя бы машину заберем.
И снова психиатр отрицательно покачал головой.
— Можешь с таким же успехом застрелиться. Сто процентов — они ведут слежку за твоим домом.
— Но мне надо кое-что забрать, — возразила девушка. — Одежду, косметику. Там все мои вещи!
— Купишь новые! — отрезал Дюран. — До тех пор, пока полиция не начнет искать Бониллу, даже не думай возвращаться домой.
Беглецы сели в метро, доехали до Национального аэропорта и взяли в прокат машину. На ней добрались
На обратном пути, по дороге в «Комфорт-инн», их застал дождь. Одиночные косые капельки на лобовом стекле быстро перешли в настоящий ливень, прежде чем Дюран успел разобраться, как включить «дворники». Все вокруг застилала пелена дождя, а незадачливый водитель лихорадочно жал на кнопки и дергал за рычаги, едва различая дорогу за покрытым перламутром стеклом.
Наконец Джеффри обнаружил местонахождение кнопки, с помощью которой приводились в действие стеклоочистители, и, повернувшись к Эйдриен, сказал:
— Знаешь, я постоянно думаю…
Эйдриен сосредоточенно следила за дорогой.
— О чем?
— О той электрической дряни, которой была напичкана комната…
— Угу. — Дюран замолчал, а Эйдриен не терпелось узнать его мнение: — И что ты об этом думаешь?
— Подозреваю, это как-то связано со мной, — нерешительно проговорил он и получил в ответ лишь выразительный взгляд.
Дюран валялся в постели, когда Эйдриен отправилась в ванную. Она стояла под душем, греясь в струях теплой воды, барабанившей по шее и плечам. Неожиданно вспомнился Билл Феллоуз — выпускник университета Хоуарда, который проходил нечто вроде последипломной практики на их фирме.
Как и многие молодые сотрудники, Феллоуз занимался главным образом тем, что выполнял грязную работу. Впрочем, он не сидел на месте и впоследствии заметно продвинулся. С Биллом они познакомились, когда ему поручили помогать ей в деле «Амалджимейтид»: он участвовал в составлении базы данных по документам и рабочему материалу. Эйдриен вспомнилось, что она чувствовала себя в чем-то виноватой перед Феллоузом. Парень — эксперт по юридической части, а Эйдриен день изо дня передает ему бумаги, которые он должен проштамповать и пронумеровать. А потом девушке пришло в голову, что и она сама является специалистом в юриспруденции, тогда как ее работа не намного интереснее. Более того, в сущности, они занимаются одним и тем же.
Почему Феллоуз вспомнился именно теперь? Весной он помогал главному защитнику в одном деле. Надо сказать, случай был довольно интересным. Особенно в сравнении с процессом «Амалджимейтид». Эйдриен подзабыла подробности, но дело имело какое-то отношение к возвращению памяти. По крайней мере, в общих чертах. На суде выступал эксперт, который давал показания со стороны клиента юридической конторы и прекрасно запомнился благодаря Биллу, прирожденному миму. Перед глазами всплыло смуглое живое лицо парня, изображавшего сцены суда, пока они с друзьями сидели за текилой в одной забегаловке неподалеку. Эксперт действительно производил впечатление и обладал глубоко звучащим басом.