Синдром

Кейз Джон

Эйдриен взглянула на Дюрана.

— Я — увлекательный случай, — хрипло проговорил он приправленным хорошей долей сарказма тоном. — Рей назовет заболевание в мою честь: «Синдром Дюрана». Звучит, а?

Шоу улыбнулся:

— Когда я прошу Джеффри рассказать о случае из его детства — любом, какой придет на ум, — он излагает каждую конкретную историю всякий раз одинаково, с одними и теми же подробностями, в одной и той же последовательности.

— А что в этом удивительного?

— Он пересказывает их, как анекдоты. В историях Джеффа отсутствует элемент непосредственности, того, что возникло бы, вспомни он их только

что. Впрочем, подобное случается не так уж и редко. Согласитесь, каждый из нас до некоторой степени склонен видоизменять свои воспоминания так, чтобы они соответствовали определенной идее. Мы частенько выставляем себя в более выгодном свете, чем есть на самом деле, описываем своих родителей более любящими… Да что угодно! Но у Джеффри воспоминания не просто выбелены и очищены, они отлиты в мраморе. — Заметив, что собеседница нахмурилась, Шоу пояснил свои слова на примере: — Я попросил мистера Дюрана вспомнить определенные события из прошлого — то, что обычно никто не приукрашивает.

— Например? — поинтересовалась Эйдриен.

— Ну, скажем, — доктор покрутил рукой, — когда у вас выпал первый зуб. — Он заполнил паузу подбадривающим кивком. — Попробуйте вспомнить, как ваши семейные отнеслись к этому событию?

Щеки Эйдриен залились румянцем.

— Я не знаю…

— Неправда, вы не можете не знать. Просто подумайте. Когда у вас выпал первый молочный зуб, это восприняли как нечто обыденное? Или как некое особенное событие? — Психиатр сложил вместе ладони и поднес их к лицу, коснувшись губ кончиками пальцев.

Собеседница задумалась.

— Хм, — начала она несколько нервозно, — начнем с того, что моя семья — конструкция довольно шаткая. В детстве я много путешествовала из одной семьи в другую.

— Мы говорим не об этом, — возразил Шоу, горя нетерпением получить ответ. — Где бы вы ни были, с кем бы ни жили, у вас выпал первый зуб. Вот наша отправная точка. Что произошло дальше?

Эйдриен зажмурилась и старательно принялась изображать, будто вспоминает — без всякой на то причины, потому что эпизод оставался для нее незабываемым. Немного поразмыслив, она поведала:

— Я жила с бабушкой, и та устроила из моего зуба настоящий праздник, хотя такое было совсем не в ее духе.

— Очень интересно, продолжайте.

— У нее хранилась небольшая керамическая шкатулка — специальная, в форме зубика.

Джефф рассмеялся, а Эйдриен смущенно продолжила:

— Правда! Сверху шкатулки крепилась откидная крышечка на петлях, и на ней нарисована фея молочных зубов. Мне эта коробочка казалась какой-то чудесной, волшебной… — Рассказчица замялась. — Теперь, если задуматься… хм… звучит даже диковато. — Она нервно хихикнула.

— Да-да, а дальше?

— Значит, зуб помещали в шкатулку, шкатулку — под подушку, а просыпаясь утром, я находила внутри скрученную долларовую бумажку — маленький комочек взамен зуба. Бабушка и не догадывалась о моей меркантильности — получив такой подарок, я решила вырвать все остальные зубы.

— Видите, — сказал Шоу, обратив к Эйдриен открытую ладонь. — Вы ничего не забыли. Так и должно быть, потому что потеря первого зуба — событие из ряда вон выходящее. Большинство людей помнят о нем всю жизнь. А вот Джеффри — нет. Он не имеет ни малейшего представления о том, как у него выпал первый зуб.

Психиатр взглянул на Дюрана. Тот пожал плечами.

— Как бы там ни

было — и Джефф уже в курсе — у меня есть целый каталог подобных малозначимых событий, которые когда-либо происходили с каждым из нас: обед в начальной школе, поход в парикмахерскую, визит к дантисту — масса всего. Могу привести с десяток примеров того, что принято называть коллективной памятью — воспоминания, которые можно назвать общими для всех людей. По крайней мере для граждан Америки. Однако, — Шоу повернулся к пациенту с виноватой улыбкой, — наш друг с тем же успехом мог бы оказаться пришельцем с Марса: из всех событий, о которых я его спрашивал, Джеффри помнит всего два. — Врач поднял два пальца, изобразив знак победы. — Как ездил с родителями в Бетани-Бич и как задувал свечи на праздничном торте в свой день рождения. Все остальное — провал. Я ожидал совсем иного.

Эйдриен озадаченно смотрела на Шоу.

— Но что здесь удивительного, доктор, ведь у Джеффа амнезия.

Собеседник покачал головой.

— Да, верно. Однако еще мы знаем, что наш общий знакомый выдает себя за другого человека, и именно поэтому я нахожу его заболевание столь интересным. Джефф как замочек с секретом. Двуликий мистер Дюран убежден в истинности своих воспоминаний — вот почему он с успехом прошел испытание на детекторе лжи, о чем вы упомянули при нашей первой встрече. И по той же причине он отвез вас к несуществующему домику на побережье. Все это прекрасно вписывается в общую картину, которая начала у меня складываться после сегодняшней беседы. Когда я спрашивал его о незначительных событиях вроде того, о чем мы с вами только что говорили, он не предпринял ни единой попытки что-либо придумать. Джефф либо помнил, либо нет — в основном последнее.

— И что это означает? — поинтересовалась девушка.

— Наш друг не пытается никого обмануть. Он не мошенник.

— Ну и?…

— Помимо потери памяти, он страдает еще и обманом чувств. Попросту говоря, галлюцинациями. — Шоу повернулся к пациенту: — Не раздражает, что мы обсуждаем вас подобным образом?

Дюран закатил глаза.

— Нисколько. Мы с Эйдриен старинные приятели. С тех самых пор, как она решила отозвать иск.

Шоу удивился:

— Вы судитесь?

Эйдриен покачала головой:

— Теперь нет — все в прошлом.

Психиатр воспринял это известие должным образом.

— Как бы там ни было, мы провели один из клинических тестов, о которых я уже упоминал.

— И что выяснилось?

— Все в норме, кроме самого пациента. — Шоу улыбнулся. — Поэтому я решил испробовать гипноз.

Собеседница нахмурилась:

— Но мне казалось, что вы противник гипноза.

— Напротив, я считаю гипноз полезным инструментом. А кроме того, я подумал, что Джеффри не помешает чуть-чуть отдохнуть, ослабить самоконтроль.

— Что-нибудь получилось? — полюбопытствовала Эйдриен.

— Нет. Даже под гипнозом у Джеффри были провалы памяти. Но те два случая из своего детства — поездку на пляж и праздничный торт — он опять вспомнил. И вот тут началось самое интересное.

— То есть?

— Джефф рассказал о случившемся слово в слово, точно стихотворение или наизусть заученную речь.

— И что отсюда вытекает?

Доктор покачал головой:

— Рано делать какие-либо выводы. Сначала я хотел бы предложить ему пройти еще пару тестов, чтобы исключить маловероятные гипотезы.