Сингапур
Шрифт:
— Отец, я думаю, мама нас о чем — то предупреждает.
— О чем она может предупреждать! — Недовольно возразил Сотаба, не уменьшая скорости. И все-таки какое-то тревожное чувство закралось в его нутро.
Он огляделся вокруг и неожиданно заметил контуры катера, идущего им вдогонку. Сначала подумал о рыбоохране, но Ласио также увидев катер, намекнул о костре на берегу.
— Отец, это о нем…
А тем временем костер на берегу подолжал мерцать. Сотаба еще более увеличил обороты двигателя, не зная чего ожидать от людей на катере.
Катер поравнялся, а подходить к борту не рискнул. Людей из-за темноты нельзя было различить, зато громкий голос был услышан.
— Сотаба, останови свою посудину, мы подойдем!
— Ну я Сотаба, а чего надо? — Крикнул он в ответ.
— Поговорить!
— Говори, я слушаю!
Возникла пауза. Между тем щемящее чувство опасности уже подсказывало Сотабе откуда её истоки. Что-то
— Рыбак, ты пожалеешь, если не остановишься!
Сотаба не счел нужным дать ответа, а обратился к сыну:
— Ласио, если станут подходить к борту, возьми багор и долбани по этой банке…
— Хорошо, отец.
А в следующее мгновение произошло то, чего отец и сын уж никак не ожидали. Раздалась оглушающая автоматная очередь и, яркие огоньки от выстрелов осветили борт катера и людей на нем. Их было двое. Стоящие во весь рост, они готовили «кошку», чтобы зацепиться за шаланду. Ни Сотаба, ни Ласио видеть их не могли, они упали на днище. Шаланда, лишенная управления, стала выписывать на воде зигзаги. Опасаясь столкновения, преследователи немного отстали. Возникшая вдруг тишина дала возможность Сотабе опомниться. Он вскочил на ноги, и в тот же момент услышал голос сына.
— Отец, у нас остались толовые шашки. Помнишь, глушили рыбу…Было три… Две остались.
Намек сына Сотаба понял.
— Вытаскивай! И подай мне.
— Отец, разреши кину я!
— Если я промахнусь, вторую бросишь ты.
На том и порешили. Ласио принялся искать толовые шашки, а Сотаба, схватившись одной рукой за руль, другой за ручку газа, выровнял шаланду. Катер стремительно приближался. После автоматной очереди бандиты, уверенные в своей безнаказанности, шли нагло не ожидая от напуганных выстрелами рыбаков какого-либо сюрприза. Но неожиданно для них, шаланда стала убегать. Это их еще более озлобило.
— Ну что ты там, Ласио, капаешься! — Не вытерпел Сотаба, закричав на сына.
— Не могу найти, отец! — Отозвался парень, выкидывая из форпикового ящика разный хлам.
— О, тысяча чертей! — Выругался Сотаба, и в это время услыхал радостный крик Ласио:
— Нашел, отец!
Парень с двумя шашками в руках бросился в корму.
— За руль! — Приказал ему отец. — Газ на полный, держи ровно, не юли! Иначе промахнусь.
— Ладно!
Неярким огоньком вспыхнул бикфордов шнур и змейкой пополз к толу. Тем временем катер вышел на параллельный курс. Бандиты, ничего не замечая, стали приближаться. Сотаба следил за расстоянием до катера, одновременно за сгорающим бикфордовым шнуром. Он на глаз считал оставшиеся метры и боялся только одного-не промахнуться. «Двадцать, пятнадцать, десять… Пять!» — Отсчитывал в уме Сотаба. Он выжидал пока бикфордову шнуру останется гореть столько времени, сколько нужно чтобы достичь цели. Казалось, этот кусок «мыла» взорвется в руке, когда Сотаба его швырнул, несколькими секундами позже крикнул Ласио:
— Ложись!
Яркая вспышка озарила небольшое пространство моря. Затем взрыв.
Поднимаясь на ноги, Сотаба был уверен, что не промазал. Действительно, на воде плавали обломки катера, а то что осталось от бандитов, это Сотабу не волновало.
56
Спать расхотелось и лежа на койке, Тоболин перебирал в голове последние события. Их немного и главное из них — отплытие. Событие — знаковое по своей значимости. Это начало пути к дому. В то же время страшно подумать, как до него еще далеко. Тысячи километров. И дело даже и не в километрах. «Спать, спать, спать… — принялся мысленно повторять Тоболин, — Предстоит нелегкий день. Спать, спать, спать…» И засыпая, вспомнил о безработном филиппинце. В душе он жалел бродягу, но удивляло другое: на вид здоровый и нестарый мужик, ошивается по паромам в поисках спонсера для выезда за границу. «Странный тип» — последнее, что подумал Тоболин, забываясь во сне. Паром только начинал движение к причалу, а Тоболин с новыми мыслями в голове стоял уже у борта наблюдая за его приближением. Наконец, борт соприкоснулся с висячими резиновыми кранцами и заскрипел. Еще несколько минут чтобы закрепить швартовные концы и судно стало как вкопанное. Медленно заскользил к бетонному краю причала парадный трап, а достигнув его, передние колесики ударили по нему как молоточки и покатились. А пока матросы неторопливо сооружали леерное ограждение,
Первые шаги по новой земле заставили тревожно забиться сердце. «Что же ожидает его здесь, на третьем по счету филиппинском острове?» Придерживаясь хвоста пассажиров, как на ориентир к выходу из порта, то же время Тоболин не терял возможности кое-что разглядеть. И даже после первичного, короткого знакомства, стало очевидным: поставить в один ряд небольшую тихую гавань Акипу с этим портом невозможно. Не сказать чтобы порт велик размерами, однако же сродни с другими портами, возвышающими авторитет морских городов. В первую очередь значительная часть населения благодаря им имеет работу. Перевалка грузов, прибывающих из разных портов мира имеет не только огромное экономическое значение. Благодаря иностранным морякам город преобретает категорию интернационального.
После значительного перерыва окунуться в родную стихию-это как бальзам на душу. До чертиков родное и ничем незаменимое. У причалов застыли огромные сухогрузы, урчание дизелей автопогрузчиков, возгласы тальманов, неторопливые докеры в оранжевых спецовках. По водной плоскости гавани шныряют небольшие буксирчики. За ними вдогонку с криками носятся стаи чаек. Одинаковая картина для всех портов мира.
Город начался резко. Едва закончилась портовая территория как пришла иная жизнь. Суетная и хаотичная. Слева, как видно, биржа труда и перед ней длиннющая очередь, желающих получить работу. А прямо и дальше-городские постройки. Судя по строгим вывескам-портовые оффисы, агенства, транспортные конторы. Припортовый базар, ларечки, различные забегаловки и бары, ориентированные на моряков. Всюду полно людей и много мусора. Справа стоянка такси, которую Тоболин заметил без труда. Не вызвали у него удивления многочисленное скопище рикш. В азии это очень распространенный вид транспорта. Наплыв моряков надо ожидать после рабочего дня. А сейчас что рикши, то и водители такси, на вынужденном отдыхе. Трудно сказать, кто кому составляет конкуренцию: ноги моторам или наоборот, во всяком случае, те и другие поглядывают друг на друга без всякой враждебности. Здесь, в этом человеческом вместилище, Тоболину нет смысла беспокоиться по поводу своей внешности. Полное разнообразие лиц и одежд. Бородатостью, длинными волосами и цветом кожи никого не удивишь. И если бородатый, то уж точно моряк.
Тоболин направляется в сторону стоянки такси. На него никто, в отличии от Акипу, не бросает острых любопытных взглядов, и это радует. Он даже и не знает, какому водителю отдать предпочтение. Машин скопилось очень много. И неожиданно обнаруживает себя в группе моряков. Веселые, светловолосые, высокие. Как ему хотелось, чтобы они оказались русскими. Нет, не русские. Говорили по — норвежски иногда вставляя в речь английские слова. Все-равно было приятно даже ненадолго оказаться в компании интернационального морского сброда, для которого дисциплина заканчивается за трапом корабля. Сошел с борта-сам себе хозяин. Береговой люд, далекий в своем понимании жизни моряков, суетливый, лишенный простора и настоящей романтики, унылый и вечно занятый насущными проблемами, отчасти придерживается веками сформировавшегося мнения о якобы их беспутности, бесшабашности и праздности. Наоборот, моряки смотрят на сухопутное «отродье» как на аборигенов племени Та-ту (кажется, такое существует на о. Новая Гвинея). Они, в отличии от естественных джунглей, живущие по законам городских каменных джунглей, не представляют себя лесными жителями. Завистливые взгляды горожан на улыбчивые, жизнерадостные лица моряков. Для них, привыкших к асфальту, кирпичу и стеклу, неведомо чувство блаженства, которое приходит с первым шагом по твердой земле. Испанцы, французы, русские, американцы, немцы, а впрочем нет, смысла перечислять национальности, потому что флот-это интернациональное плавучее государство. И вот часть такого государства сходит на берег. Это как инъекция для омолаживания племени Та-ту. В этом смысле морским городам повезло.
Звонка в квартиру не оказалось, или не заведен подобный порядок, и Тоболин был вынужден постучать в дверь. К счастью, дома кто-то находился. То подтвержал глухо откликнувшийся женский голос. На пороге его встретила молодая невысокого роста, с приятным лицом женщина. Она как-то сразу сообразила, что за гость стоит перед ней и тотчас пригласила пройти. И доверяя своей интуиции, пока Тоболин шел по длинному коридору, она успела ему сообщить:
— Муж мне о вас говорил. Вы русский капитан?