Сингапур

Южаков Геннадий Васильевич

Тоболин впитывал в себя каждое её слово. Не сказать, чтобы уж очень страшился операции, однако, немного побаивался. И в свое утешение начал рисовать в голове образ кудесницы Валерии Алексеевны. А для полной ясности еще и поинтересовался:

— Галя, а фамилию её знаешь?

— Конечно. Все знают. Гердт.

— Немка что ли?

— Вот это мне не известно. Фамилия может быть по мужу…

В операционной две хирургические сестры, оказавшиеся на месте, положили Тоболина под фонари, глядящие с потолка словно огромные глаза необыкновенных чудовищ. Вошла третья сестра и негромко сказала;

— Валерия Алексеевна немного отдохнет.

Сегодня у нее эта будет пятая операция.

После чего, все они кроме Гали покинули операционную.

Времени прошло немного. Стрекозой в операционную влетела Валерия Алексеевна, за ней следом и те три сестры. И пока она ворковала, Тоболин успел хорошо рассмотреть женщину. Невысока, изящна, идеальная фигурка, на лице сияет задорная улыбка. Большущие в поллица серые глазищи метнули взгляд на Тоболина.

— Всё готово, девочки? — голосом певчей птички пропела она.

Одна из медсестер ответила:

— Все, Валерия Алексеевна. Вот только сделаю укольчик.

Легким движением руки хирург подобрала на больном простынку, тонкими, прохладными пальчиками деликатно общупала живот. «Ну началось…»-не успел до конца осмыслить Тоболин происходящего, как почувствовал кусающую боль в брюшине от укола. Галя продолжала стоять возле его изголовья и обадривающе поглядывала на него. Однажды она даже наклонилась так низко над его лицом, что он почувствовал ее мягкие жаркие губы на своем лбу. Заметила ли это движение Валерия Алексеевна, то осталось тайной. А возможно и не обратила внимание, поскольку очень была занята. Свои действия она сопровождала легким разговором. Вдруг замолчала и на ее лице отразилось напряжение… В это время довольно приличная боль заставила Тоболина закрыть глаза. И где-то буквально через минуту, услыхал голос Валерии Алексеевны:

— Крепкий парень. Знаю, что больно, а терпит.

Он открыл глаза и сначала увидел над собой лицо Гали, а радостный голос хирурга возвестил об окончании операции.

— Ну вот все, девочки. Молодого человека можно увозить.

Тоболина поместили в палату для послеоперационников. К ней была приписана другая медсестра. Несмотря на это Галя его посещала ежедневно до самой выписки из больницы. Приносила крупные, пахучие яблоки, по одному за каждый раз и говорила, что после операции они очень полезны. И было совсем непонятно, где она их доставала. На дворе-то стояла весна, правда, уже уходящая.

Так, благодаря настойчивости Верочки, Тоболин нашел свою вторую половину.

64

На ходовом мостике Тоболин появился во время вахты единственного помощника Хея, старпома. Небольшого росточка, неторопливый, малословный. Лет ему на поверхностную прикидку — где-то тридцать с хвостиком. Очевидно из-за худобы выглядел помоложе. На приветствие пассажира ответил, однако продолжал стоя возле иллюминатора внимательно вести наблюдение. Шхуна управлялась авторулевым. Море было спокойным, сияло солнце, слева проплывал мыс Самбос. Потому Тоболина и потянуло на мостик, чтобы проводить последний кусок большой земли. От него курс лежал прямиком до Сингапура. Созвездия мелких островов ещё будут встречаться, однако уже есть гарантия, что шхуну не повернут в какой-нибудь промежуточный порт. Тоболин заняв место у иллюминатора на противоположном борту, окинул глазами горизонт. Недалеко от мыса, ближе к шхуне лежало в дрейфе единственное небольшое судно. Судя по серой окраске и наличии крупных цифр на его корпусе судно

безусловно принадлежало военно-морскому флоту. Не прошло и нескольких минут, как оно дало ход и стремительно понеслось в сторону шхуны. Вскоре можно было различить и флаг и надпись на борту «Береговая охрана». Расстояние между судами быстро сокращалось. Намерения военного корабля пока что неизвестны, и Тоболину было бы в пору покинуть мостик. А в это время на коротковолноой станции послышался вызов:

— «Зана», ответьте сто двадцать шестому.

«Вообще-то „Зан“, а не „Зана“ — вспомнил Тоболин название шхуны, — В принципе неважно, главное — все равно касается нас. Что ж, стоит послушать». И Тоболин остался на мостике.

Для старпома это, надо полагать, не впервой. Он без суеты взял трубку и ответил:

— «Зан» на связи. У микрофона старший помощник.

— Добрый день, чиф. К вам пара вопросиков…Скажите откуда и куда идете и какой на борту груз. Это первое. И второе-не встречались ли на вашем пути подозрительные суда…

— Спасибо за вопросы, командир, — отвечал старпом, и закончив на первую часть вопроса, приступил ко второй. — А каким образом узнать подозрительное оно или не подозрительное? Что касается вообще судов, то встретилось немало рыбаков.

— И то верно, согласился голос с военного корабля. И далее пояснил в чем дело.

— Вчера, то есть прошлой ночью в этом районе было ограблено панамское судно. Возможно видели какие-нибудь плавающие предметы…

— К сожалению нет, командир. — ответил старпом и положил трубку. Поднимать ее более не пришлось.

— Спасибо за информацию. Счастливого пути.

Корабль совершил крутую циркуляцию и направился, очевидно, в те же координаты, в которых дрейфовал раньше.

Тоболин подумал о том, что старпом так и не прокоментирует это небольшое событие, однако ошибался. Взглянув на пассажира, тот слегка улыбнулся, а затем сказал:

— Бегают друг за другом и не могут встретиться.

Тоболин обрадовался, что разговор между ними все-таки может состояться и потому для полной ясности, спросил:

— Вы имеете ввиду пиратов?

— Крнечно их, и этих стражей порядка на море…

— Кстати, — заметил Тоболин, — название шхуны, переводится на английский язык?

— Точный перевод я не знаю, потому что слово въетнамское. Прежний владелец шхуны был въетнамец. В документах почему-то название не изменили. И означает радость. И по-моему, название не совсем удачное. Нет законченности. Но мы к нему привыкли.

Кажется, оставшись удовлетворенным, Тоболин покинул мостик.

65

До Сингапура оставалось полсуток хода… Ничто не предвещало грозы. Как вдруг события так круто взяли Тоболина в оборот, что надежда попасть туда, хотя оставалось до обидного близко, расстаяла как снег в разгар теплой весны. Более того, возникла реальная угроза его жизни. А если и нет, то уж точно новый виток опасных приключений. Между тем возникшие обстоятельства оказались целиком во власти одного человека, капитана шхуны.

На другой день Тоболин ни разу не поднялся бы на ходовой мостик. Хотя надо сказать, он тянул словно магнит. Объяснялось простой причиной-профессиональная потребность, отработанная не годами, а десятилетиями. Самому Тоболину безусловно не хотелось своим присутствием лишний раз мозолить глаза капитану и старпому. И опять же Хей повстречался ему в коридоре. Он сам и намекнул Тоболину: