Синий мир
Шрифт:
– Угу. – Синклер некоторое время сидел неподвижно, только огонек сигары время от времени вспыхивал.
Впереди показались огни Сан-Франциско. Джон заметил, как рука Синклера скользнула Дебби на колено. Старик успокаивающе похлопал ее:
– Не переживай, детка. Ты звезда. Дам руку на отсечение, твой фильм пойдет в трехстах кинотеатрах:. Чего еще больше хотеть?
Она не ответила. Неоновый блик высветил ее глаза под очками. Джон увидел, как она пристально смотрит на свои
– Чак! Проводи наших друзей до двери, пожалуйста! – попросил Синклер сына, когда они подкатили к дому Дебби. На улице накрапывая дождик; асфальт выглядел как черное стекло. Дебби выбралась наружу, Джон потянулся за ней, но Синклер придержал его за рукав. – Погоди, Лаки, – твердо произнес старик. Джону ничего не оставалось делать, как задержаться. – Ты гомик?
– Нет.
– Спид есть?
– Нет.
– Хорошо, потому что ты нравишься Дебби. Уж я-то вижу. Когда она делает стойку на парня, это у нее на лице написано. В кино сниматься не приходилось?
– Нет. – В горле Джона пересохло.
– Не имеет значения. Как тебе понравится предложение – вы с Деброй снимаетесь вместе, а? У тебя будет небольшая роль, но мы сделаем несколько хороших кадров и разошлем их по шикарным журналам – типа «Шика» и «Высшего общества». А потом пустим слух, что вы с Деброй и по жизни трахаетесь. Чувствуешь, в чем прелесть?
Джон мог только молча пялиться на него, широко раскрыв рот и чувствуя, как волны отвращения прокатываются по всему организму.
– Ладно, думаю, тебе надо хорошенько осмыслить эту идею. Как надумаешь, дашь знать дяде Джо. – Он отпустил рукав. – Костюм ты мне вернешь, а деньги можешь оставить. Скажем, это аванс. Годится? – Хохотнув, он хлопнул дверцей. Клуб сигарного дыма проплыл мимо ноздрей Джона и рассеялся под дождем.
Как только Джон появился на пороге квартиры Дебби, Чак нетерпеливо напомнил:
– Снимай барахлишко. Живо! – Джон направился было в ванную комнату, но Чак ухватил его за руку. – Ты что, глухой? Снимай живо! Мне пора!
Джон выпростался из чужого костюма и остался в одних трусах и носках. Чак накинул одежду на вешалку и громко сообщил:
– Дебра! Я ухожу! До завтра, детка! – Он вышел, громко хлопнув за собой дверью.
– Завтра? – Джон услышал шум воды в ванной. Войдя, он обнаружил Дебби – в лифчике, трусах и поясе для чулков – яростно чистящей зубы. – Что будет завтра?
– Рабочий день, – ответила она ртом, полным пены. Потом сплюнула в раковину и добавила:
– Съемки в Чайна-тауне. Хочешь поехать со мной, поболтаться?
– Нет. – Он прислонился к дверному косяку. Единорог, сидя в своем ящике с песком, прислушивался, как лежащий
– Нет! – внезапно вскрикнула Дебби. Глаза ее распахнулись. Выплюнув остатки пасты, она схватила его за руку. – Лаки, нет! Неужели ты не переночуешь со мной? Пожалуйста!
– Не могу. Правда. Я… моя подружка…
– Ну и трахайся со своей подружкой! То есть нет, не надо тебе с ней трахаться! Лаки, мне очень нужно, чтобы ты переночевал у меня. Я не хочу оставаться одна. Ладно?
– Дебби…Я…
– Я постелила свежее белье, – продолжала она. – Пойдем покажу. – Не отпуская руки, она повлекла его за собой в спальню. Ноги не успели оказать сопротивления. Кровать была приготовлена ко сну – одно из дел, которое ей удалось совершить в процессе утренних метаний по квартире. Откинув покрывало, она продемонстрировала накрахмаленные голубые простыни. – Выбрала такие, потому что мне показалось, они очень подходят к твоим глазам. Подумала, мы можем отпраздновать…
– Сомневаюсь, что есть особый повод для праздника.
– Еще какой! – Она на секунду задумалась. – Наш самолет не разбился!
Он невольно рассмеялся. Она обвила его руками за плечи и крепко прижалась всем телом.
– Если ты не хочешь тра… Если ты не хочешь, ну, скажем, проявить нелояльность по отношению к своей подружке, я тебя понимаю. Мне это не нравится, но я могу понять. Но ведь ты можешь просто лежать со мной и обнять меня, правда, Лаки? – Она стиснула его плечи. – Лаки! Просто обнять меня? Можно?
– Хорошо, – сказал Джон в полном согласии с собственной душой.
Он улегся в постель в трусах, и она скользнула под одеяло в чем была – в лифчике, трусиках, и даже пояс оставила.
– Этакая вечеринка в пижамах, – возбужденно хихикнула она. Он устроился на подушке, ее голова в обрамлении черной гривы нашла себе местечко на его плече. Потом повернулась на бок, чтобы видеть его лицо, и положила ладонь ему на грудь.
– Мы наверняка были вместе в какой-то другой жизни, – сказала Дебби. – Может, мы были любовниками в Древнем Египте? Лаки, я хочу тебе сделать дырочку.
– Что?
– Одну дырочку. – Она прикоснулась к мочке левого уха. – Понимаешь? Хочу проколоть тебе ухо для серьги.
– Нет, спасибо.
– Ну что ты! Это же так сексуально! Ну пожалуйста! Я принесу лед, чтобы снять чувствительность, и…
– Нет!
– Либо ты дашь проколоть ухо, – с вызовом произнесла она, – либо я иду на кухню за коробкой для сладостей и достаю порошок.
Джон понял, что она не шутит. О Господи, внутренне простонал он. И закрыл глаза. Открыл их снова. Она по-прежнему ждала ответа.