Сипстрасси
Шрифт:
— Сколько вас здесь?
— Восемьсот, включая женщин и детей. И мы образуем довольно прочное общество. Завтра я покажу вам, как мы живем. Быть может, вы согласитесь встретиться с Амазигой Арчер? Это будет тяжело, но, я знаю, ей хотелось бы узнать подробности о последних часах ее мужа.
— Под конец он заговорил о ней, — сказал Шэнноу.
— Быть может, вы будете так добры, что расскажете ей об этом.
— Конечно. Вы были другом Арчера?
— Мало кто испытывал к Сэму неприязнь. Да, мы были друзьями.
— Его
— Сэм всегда слишком истощал свои Камни. Смотрел на них, как на магические украшения. Мне будет очень его не хватать, — докончил Льюис с искренним сожалением.
— Он был единственным Хранителем, питавшим любовь к Атлантиде? — спросил Шэнноу.
— Да, пожалуй… то есть, не считая Саренто.
— Интересный человек. А сколько ему лет?
— Чуть больше двухсот восьмидесяти, мистер Шэнноу. Он необыкновенно одарен.
— А вы, мистер Льюис? Сколько лет вам?
— Шестьдесят семь. Сэму Арчеру было девяносто восемь. Камни — чудо.
— Поистине. Теперь я, пожалуй, лягу спать. Спасибо, что ответили на мои вопросы.
— Для меня это было удовольствием. Приятных снов.
— Еще один, последний вопрос.
— Спрашивайте.
— Вашу пищу создают для вас Камни?
— Гак было, мистер Шэнноу, но нам их сила нужна для других, более важных целей. Теперь мы держим большие стада рогатого скота и овец, и почти все овощи выращиваем сами.
— Еще раз спасибо.
— Не за что.
Шэнноу лежал без сна еще долго после того, как Бетик захрапел. «Вид по настроению» был включен на лунную ночь, и он следил, как по небу плывут облака — одни и те же облака с беспощадной повторяемостью. Он закрыл глаза, вновь увидел разорванное в клочья чучело и представил себе, что это лежит недавно еще живой человек, а вокруг валяются куски его внутренностей.
Будь у Каритаса такое оружие, исчадиям не удалось бы уничтожить его поселок, и юная Куропет была бы жива.
Шэнноу повернулся и лег на живот, но сон все еще не шел, как ни мягка была постель. Его грызла неясная тревога. Он спустил ноги с кровати и направился в стеклянную комнатку, встал ногами в неглубокую выемку и включил струи. На полочке под его правой рукой лежал кусок душистого мыла, и он соскребал въевшуюся в кожу грязь, наслаждаясь горячим душем. Потом вытерся пушистым полотенцем, вернулся к «виду по настроению» и, подчинившись безотчетному порыву, переключил ночь на день, вышвырнув солнце в небесную высь.
Сев к столу, он налил себе стакан воды. Всю свою жизнь он был охотником и предметом чужой охоты, а потому доверял своим инстинктам. У его тревоги должна была быть своя причина, и он решил понять ее до следующей встречи с Саренто.
Саренто. Ему он не понравился, но это еще не было поводом судить его слишком строго. Ему мало кто нравился… а вождь Хранителей был достаточно обходительным.
Шэнноу дал своему мозгу расслабиться. Охотясь, движение возможной добычи замечают краешком глаза, и точно так же надо поступать, ища ответа на загадку. Пристальность взгляда затуманивает перспективу. Он дал волю своим мыслям…
И вдруг откуда-то из глубины памяти выпрыгнул Каритас — добрый, кроткий Каритас.
Каритас, исчадие Ада, отец огнестрельного оружия.
Послан Саренто?
Служить Аваддону?
Шэнноу стиснул зубы. Он мало что знал о прошлом Каритаса, но ведь Руфь сказала же ему, что он открыл Аваддону секрет пистолетов и ружей? И разве Саренто не сказал, что Каритас был одним из Хранителей, посланных учить и наставлять?
Какая игра ведется здесь?
И почему Хранителям нужны стада, если их Камни могли создать этот дворец чудес внутри корабля-призрака? Льюис сказал, что сила Камней им нужна для более важных целей. Но какая цель может быть важнее, чем обеспечение общины провизией?
Саренто сказал, что Шэнноу — ролинд, из чего следовало, что об Атлантиде он знал больше, чем Арчер. Почему же он не поделился своими знаниями с ним?
И последнее — Кейд. Кейд, разбойник, Кейд, убийца, бросающий свою шляпу в кольцо войны.
Какой здравомыслящий человек станет снабжать его сверхоружием?
Шэнноу, услышав о поступках Даниила, сказал Руфи, что счастлив, и сказал правду. Родная кровь — это родная кровь. Но он знал Кейда, как никто другой. Его брат — жесткий и безжалостный человек. И если он облекся в мантию вождя, то не из бескорыстных побуждений. Где-то в ужасах войны Кейд усмотрел выгоду для себя.
Он переключил «вид по настроению» на ночь и снова лег. Мысли его пришли в порядок, и он крепко заснул. Когда он проснулся, Бетик, уже одетый, сидел за столом с Льюисом. Перед исчадием стояла тарелка, на которой высилась гора яичницы с грудинкой. Шэнноу оделся и подсел к ним.
— Хотите поесть чего-нибудь, мистер Шэнноу? Боюсь, Бетик съел и вашу порцию.
— Спасибо. Я не голоден.
Льюис взглянул на квадратный браслет, охватывавший его запястье.
— Саренто ждет вас.
Бетик рыгнул и встал.
— Как нам доставить эти ружья Кейду? — спросил он.
Шэнноу улыбнулся, но ничего не ответил, а повернулся к Льюису:
— Так идем?
В ярко освещенном коридоре Шэнноу сбросил предохранительный ремешок с курка своего пистолета. Бетик заметил это быстрое движение и молча сделал то же. Больше он вопросов не задавал, но чуть замедлил шаг, чтобы оказаться позади Льюиса.